Powered by Invision Power Board

Страницы: (44) 1 2 [3] 4 5 ... Последняя »  ( Перейти к первому непрочитанному сообщению ) Reply to this topicStart new topicStart Poll

> Пухова Опушка, Наше творчество
Эстелин
Отправлено: Апр 24 2017, 21:31
Quote Post


Пес Перуна
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6359
Пользователь №: 8
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Таргелион, Хелеворнская крепость
Статус: Offline

Репутация: 2982




Как обращаться с Сауроном и назгулами
Сказка старая, 2007 года. Начало написано не мной, а вот где начинается про Фишера и дадьше - мое.


[Показать/Скрыть]
Жил-был на свете Уле Айнар Бьорндален… Жил он в прекрасной стране, которую в народе прозвали «Северной жемчужиной планеты». Прекрасный норвежский пейзаж: покрытые серебристым снегом вершины гор, небольшие, прозрачные горные озёра – всё это было у него в глазах… Стоило взглянуть в его безбрежные голубые глаза, видишь небо. Его нежная улыбка грела, как летнее солнышко. И носил этот поистине прекрасный человек звание короля. Короля Биатлона…
И никто не мог нанести поражение этому великому рыцарю. Никто не мог победить эту силу и благородство. Но не мечом наносил поражение наш король. Не было ему равных в скорости и меткости… Из любых гонок Уле выходил победителем. А соперники только и смотрели на ослепительные золотые медали, покрывающие грудь великого чемпиона…
Но несмотря на всю его божественную силу и красоту, не смогла гордость поразить его сердце. Его душа была чиста, весеннее небо после дождя. Лишь радость, нежность и счастье можно было прочесть на его измученном, после тяжелых испытаний, лице…
В тот день проходило одно из таких испытаний, а именно – гонка преследования в славном городе Ханты-Мансийке… И как всегда не было равных нашему герою. Он был первым с самого начала, а блистательная стрельба после четырёх огневых рубежей дала ему возможность ещё более оторваться от противников. И вот, летит Уле к очередной своей победе, и кажется ему, что вовсе не лыжи несут его, а крылья счастья… Забыл обо всём Уле. Сколько бы раз не побеждал наш король, победа для него – самое главное в жизни. И сейчас он не видел никого: не ревущих трибун, не волшебного, покрытого сияющим снегом, леса, не бегущего рядом тренера…
«Победа… Победа…», - шептал Уле и ещё сильнее толкался палками.
Но вскоре наш герой вышел из этого забытья. Он остановился на развилке дорог. «Как всегда русские организаторы что-нибудь придумают», - с тревогой подумал король Биатлона. Он стал внимательно осматривать две тропы. Но ни одна из них не имела указателей, а тренера и болельщиков здесь, как назло нет.
«Вот это экстрим!» – уже окончательно развеселившись, подумал Уле. – Ну что же? Попробуем налево!»
Ещё раз наш герой взглянул своими прекрасными глазами на тропу, лежащую по правое плечо, и, безразлично махнув рукой, повернул налево…
Через некоторое время один из преследователей Великого столкнулся с той же проблемой!!!
«Ну и где эти чертовы указатели?!» - с возрастающим недоумением подумал француз. «Где мой основной соперник, чью спину я недавно лицезрел?». «Куда сворачивать?!». Но не было у Рафа времени на раздумья и пришлось ему сворачивать хотя бы куда-нибудь, так как сзади уже чувствовалось дыхание могучего немецкого зверя... Этим куда-нибудь оказалась тропинка влево...
Подъезжая к очередному указателю, Свен заметно удивился... «Ну и где же мои основные соперники?!. Ведь Пуаре только что был впереди и я его догонял!!! Неужели срезал?!». Фишер в недоумении огляделся и не заметил никаких тропинок и развилок, где могли бы исцезнуть Оле и Раф. Свен пожал плечами и понесся к финишу...
А в это время «левая» тропинка поджидала новых спортсменов, умеющих ВИДЕТЬ!!!!!

За этой погоней наблюдал сидящий в ближайших кустах заяц: «Интересно, что же это за игра такая? Кто тут кого догоняет? И что это за странные палки у них на спине?» И тут зайчишку как молнией поразило. Он вспомнил, что когда-то давно отец ему рассказывал, что эти странные звери называются «люди», а палки у них за спиной изрыгают огонь и могут убить не то что маленького зайчишку, но и большого лося и даже медведя. «Я все понял!!! Это они бегут за мной! Пора уносить ноги, пока никого поблизости нет», - промелькнуло у зайца в его ушастой голове и он, что есть сил, рванул прямо через тропу «людей». Он не заметил несущегося прямо на него одного из них - того, что в красной майке, и пролетел буквально перед его носом. «Уф…», - подумал заяц. «Коллега…», - подумал Бьорндален и не сбавив темпа продолжил удаляться от своих преследователей.

«ну это он так думал, что удаляется от преследователей... Только лес то все густел и густел, а финиша все не было видно... «очень странно - подумал Оле - наверное я все же выбрал не ту дорогу...». А маленький серенький зайчик в это время наблюдал за вторым стреляющим лыжником и улыбался в свои усы... Наконец то ИХ лес дождался биатлонистов УМЕЮЩИХ ВИДЕТЬ, а значит способных ИМ ПОМОЧЬ!!! Уже много лет «Таинственный» Ханты-Мансийский лес ждал двух вечный сильных соперников с чистыми помыслами и твердой рукой для...
… для того, чтобы открыть им свои тайны, вознаградить за смелость… Наш король не отчаивался: он всегда верил, что любой напасти должен прийти конец. И теперь он бежал, бежал навстречу неведомому… «Нет, всё-таки не ту дорогу я выбрал! Интересно, куда же меня приведёт этот таинственный путь?» И шел дальше, наш герой… Но идти становилось всё тяжелее: тропинка была совсем не протоптанной. Его могучие лыжи разрезали пласты снега, ему было тяжело, но он не мог остановиться, что-то неизвестное тянуло его к себе… Уле оглянулся. Вокруг лес, могучие до небес ели, никого…
Но на самом деле не один был наш герой. Уже совсем близко был другой могучий биатлонист, прекрасный Рафаэль Пуаре. Он также шел вперёд, шел без всякого страха… «Интересно, кого это вместе со мной занесло в эту глушь?» – подумал он, шагая по уже протоптанной неизвестным тропинке.
А в это время Уле Айнар остановился… Как не велико было его желание идти дальше, но он не мог. Впереди – могучие ели, проехать здесь невозможно… Повернуть назад? Нет, не привык наш герой делать этого. Присев на пенёк, биатлонный король призадумался…
- Уле! Уле, что ты тут делаешь? – услышал он чей-то голос.
Уле Айнар вскочил и увидел Рафаэля Пуаре, который приближался к нему.
- Я? Ну, этот же вопрос я адресую и тебе! – с улыбкой ответил наш герой.
- И угораздило нас повернуть не туда…
- Ничего не поделаешь, Раф. Надо выбираться. Ночевать в этом лесу мне совсем не хочется…
- Ничего, вернёмся по нашим следам, - уверенно ответил Рафаэль, и указал рукой на то место, откуда сам появился минуту назад.
Но он ошибся… Следов уже совсем не было видно.
«Чертовщина!» – подумал Раф.
«Вот это экстрим!» – мелькнуло в голове у Уле.
- Всё-таки хорошо, что мы встретились - вместе будет гораздо легче найти путь. Правда Уле? – спросил Раф. – Уле, о чем это ты думаешь?
- А? Прости Раф, я просто представил, что кто-то сейчас стоит на пьедестале вместо меня… Но ты прав, вместе мы обязательно выберемся. Ведь мы друзья, черт побери, а дружба любые преграды сломает!
Пуаре опустил руку на его плечо.
- Обязательно выберемся! А потом расскажем Лив и Натали, в какое приключение мы угодили! Вот посмеются наши девчонки.
- Присядь здесь, рядом, Раф. Давай-ка подумаем, как нам, не знающим этой местности вернуться назад и как можно быстрее.
Вдруг они увидели маленького зайчишку. Тот всё это время прятался за кустом, а теперь вышел посмотреть на этих «путешественников».
- Так, так! – крикнул Уле. – А я уже где-то видел тебя!……….

«Еще бы, - подумал заяц, - Я ж весь день за тобой гоняюсь, как сумасшедший. Стрелялка у тебя за спиной, может, и опасная штука, но я всегда был зайчонком храбрым и любознательным. Интересно же, как далеко ты можешь зайти? К тому же выглядишь ты совершенно нестрашным, я бы даже сказал, что ты почти такой же симпатяга как я! Почти… Но все-таки со своей подружкой я бы тебя не знакомил. Мало ли что… Да и друг у тебя такой весельчак! Что же с вами делать? Стрелялки стрелялками, а темнеет здесь рано, да и холодает. А шерсти-то на вас всего ничего. Еще околеете здесь, а что я потом хозяину Тайги скажу? Придется вас к нему вести. Только как вам объяснить?» - заяц сосредоточенно шевелил своими ушами.
- Слушай, похоже, наш местный друг что-то затеял! – засмеялся Раф, а заяц вздрогнул: «Ну и ну! Он что, мысли читает что ли?»
Зайчонок сделал несколько прыжков, остановился и оглянулся: «Ну давайте, ребята, соображайте скорей! За мной!»
- Раф, по-моему он хочет, чтобы мы последовали за ним! – сказал Уле.
- Ха! Частенько мне приходилось за зайцами бегать! Подумаешь, одним больше, одним меньше! Тем более что иногда такая беготня приводила меня к победе. Ну что ж, абориген, веди! – засмеялся Раф, и наши герои понеслись за зайчонком.
А заяц бежал и думал: «Эх, вот видела бы меня сейчас моя подружка! Бегу я такой, молодой, красивый, да еще и в сопровождении двух вооруженных охранников приятной наружности!!!»

«С четвертого рубежа можно идти во весь мах! Незачем больше держать пульс, дыхание. Всю силу, всю энергию, все желание победы - в движение вперед!.. Вот только морозный воздух все сильнее режет горло и бронхи. То вдруг стеснит дыхание неистовым жаром, то словно охватит ледяным порывом метели. Белый лес, синее вечернее небо вздрагивают и начинают ползти в сторону, как на испорченном экране. Ноги, такие вчера еще сильные, перестают чувствовать лыжню: то рант скользнет по снегу, то врежется слишком глубоко. Даже постреливают лыжи, словно на тренировки гонишь «классикой»... Проклятые вирусы в Хохфильцене сумели проскочить в легкие, затаились и ударили вот тут, на твердой скоростной лыжне, когда до победы остались всего три гонки. Дойти сегодня, пробежать масс-старт, суметь вытянуть эстафету-комби, а там... будь что будет! и ведь недаром научился когда-то «двойному сознанию». словно два человека в гонщике. Один весь нацелен на борьбу, а второй зорко следит за лыжней, соперниками, погодой, обстановкой вокруг трассы. Этот штурман думает, а бегун не чувствует усталости.»
И вдруг гонщик в блестящем черном комбинезоне резко тормознул. Внутренний штурман указывал на свежие следы, ведущие куда-то в сторону. Но ведь трасса, давно знакомая - разворачивается вправо!..
Что-то произошло?.. Лыжи сами катнулись в поворот. Но тут же на узкую полосу блестящего снега вымахнул огромный светло-серый зверь и встал поперек дороги. Хвост палкой в уровень со спиной, уши плотно сведены, голова чуть наклонена и повернута навстречу человеку. Свен с детства знал этот язык - от своих собственных собак. А волки изъясняются на том же, только на более выразительном лесном диалекте. Зверь говорил: ни шагу в эту сторону, опасность!
Но, если опасность, а кто-то уже пробежал ей навстречу (да, его сумел опередить этот маленький Уле, отстреляв на удивление быстро, пока он сам целился в мишень сквозь слезы проклятого жара и неистовое биение сердца..), значит, надо идти в ту же сторону. И нет вариантов!
Несколько секунд продолжалась борьба взглядов. Зверь возражал - человек настаивал. И волк отвернулся, опустив хвост: «Как хочешь...». Но тут же метнулся вперед неудержимым атакующим махом. Пес Великой Охотницы рванулся искать неведомого врага, чтоб встретиться с ним первым. А следом толкнулся в звенящий снег задыхающийся гонщик...»

Тонкий слух Уле уловил какой-то шум. «Подождите!» Винтовка привычно и легко соскользнула с плеча. Заяц встрепенулся и метнулся в кусты. Раф встал рядом и приготовился. С биатлонистов можно было лепить статуи. Слегка отодвинутое назад бедро, стройное тело и готовность к стрельбе. В обычной ситуации никто из них даже бы и не подумал использовать это оружие в военных целях, но раз уж пришлось заблудиться в лесу в Хантах, где можно встретить разную нечисть, то надо бы быть готовым ко всему. Но зверь, серый хищник, так и остался незамеченным людьми. Он стоял в тени леса и с насмешкой наблюдал за ними. Он знал, что не его им надо бояться, что он лишь вестник, готовый прийти на помощь в любую минуту.
Нервы у двух биатлетов натянулись как струны, им казалось, что они уже ничего не услышат из-за биения собственных сердец, но вот раздался такой знакомый и родной звук скольжения лыж по снегу. Из леса вышел Свен.
- Поохотиться надумали?- спросил он насмешливо.
- Да нет, теперь уже самое время выйти на рыбалку, - отшутился Уле.

«Высокий гонщик чуть покачнулся и позволил себе подвиснуть на палках - уж очень жгло бронхи. Да и мороз уже начал подбираться сквозь тонкую синтетику к горячей коже.
- Вы собрались отстреливаться? Неужели, остались патроны?.. Между прочим, вокруг Луны серебристое гало - ночью придет сильный мороз. Кроме того, на нас смотрят. Причем, двое дружелюбно, а третий - не очень. И оружия у нас на троих - только быстрый ход. Ну, еще, может, у кого-то умение ладить с лесными. Так что предлагаю закончить стоять на месте и искать дорогу. Куда-то ведь она вела».
- Действительно, хватит. Мало того, что мы так нелепо исчезли с трассы – еще и рискуем простудиться! – Раф чуть шевельнул плечами, чтоб винтовка легла плотнее. – Бежали мы всего-ничего, так что просто повернем обратно. Трасса перерезает эту долинку, и миновать ее просто невозможно. Где-нибудь обязательно выскочим на общую лыжню. Вот как будем оправдываться перед судьями… Ну, приятели, вперед!
Он решительно повернулся спиной к огромной Луне и толкнулся палками. Уле, поджав ноги, повернулся в упоре и катнулся следом. Свен тоже пошел вперед, недоверчиво оглянувшись через плечо на белую чашу в небе.
Узкие лыжи тонули в рыхлом снегу. Да, по чащобе не помчишься привычным восьмиметровым накатом. Путь то и дело преграждали валежины, приходилось огибать их, подныривать под ветви елей, получая на голову и спину чуть ли не кузова снега.
Лыжи норвежца несколько раз громко щелкнули по задникам лыж Рафа. Тот недовольно обернулся:
- Если ты знаешь путь лучше меня – давно бы вышел вперед! Заодно взял бы на себя труд пробивать всем дорогу.
- Что ее пробивать! Наст – как асфальт, еле рантом царапаешь! – засмеялся Уле. – Ну, поведу вас!
Он легонько толкнулся и заскользил в неглубокую низинку, почти не оставляя следа на синих и серебряных полосах чередующихся теней. Француз тронулся было за ним, но вынужден был расталкивать снег.
В самом низу они остановились.
- Надо подождать нашего немецкого приятеля, - Раф оглянулся в синий сумрак. – Похоже, он совсем раскис, как бы на руках тащить не пришлось. А ведь еще вчера в столовой на ужине подтирал сопли! Какого черта было сегодня выходить на старт? Ради чего гробить здоровье? Ради этих очков в копилку команды?..
- Ну, очки… а собственно ради чего выходить на соревнования, если не сражаться за победу? – возразил Уле, горделиво откинув голову. – Просто прокатиться и дома можно – вокруг маминого коровника!
- Да, конечно, ваша северная мораль: победить или умереть! Но только мертвые победители вряд ли порадуют любящую женщину… Ага, вот и он появился!
Свен съехал в низинку, вытер рукавом лоб и странно поглядел на приятелей.
- Передохни немного, и пойдем дальше, - скомандовал Раф.
- Дальше идти можно, - кивнул Фишер. – Но вот куда?
- Что еще за глупости? Прямо, конечно! Я уверен, что осталось несколько десятков метров до трассы.
- Уверен? Несмотря на то, что никаких огней поблизости не видно? И тишина, хотя над стадионом орут усилители? Подумайте, ребята: по времени мы идем уже сорок минут. Были на дне распадка и давно уже должны были бы оказаться на другой его стороне. Но взлобок ничуть не приблизился, а противоположный нисколько не отдалился. И эта Луна… она и на миллиметр не поднялась от горизонта!
Раф и Уле уставились на белый пятнистый диск. Вдруг норвежец передернул плечами.
- Что-то холодно стало!
Свен невесело усмехнулся:
- Не надо было нам с тобой прошлый раз обниматься на финише. Я и не знал, чем с тобой поделился. Вчера меня тоже именно в это время начало колотить…
- Да нет! – норвежец продолжал брезгливо ежиться. – Это другое. Словно кто-то полез за пазуху мокрыми руками… или лягушек насовал…
- Ну-ну! – воскликнул Раф, приняв лягушек на свой счет. – Я же не поминаю на каждом шагу вяленую треску и кислую капусту!
- Ребята… - Свен вдруг мучительно закашлялся, с трудом перевел дыхание. – Ребята, мы в интернате занимались еще и спортивным ориентированием. Так вот, я не чувствую тут ни севера, ни востока. Со всех сторон будто один юг…
- Это у тебя от температуры, - не преминул подколоть Раф.
- И мы идем не вперед, а словно по кругу… Если не хуже – по спирали…
- Эге, да у него уже бред начался! – француз демонстративно хлопнул себя по бедрам. – Я же говорил, что его придется тащить. Давай, мсье Бъерндален, сцепим палки…
- И еще – идем вниз, - вдруг заявил Уле, глядя расширенными, потемневшими глазами на остальных.
- Черт, выходит, что этот грипп очень быстродействующий: и второй уже в бреду. Неужели мне, бедному таможеннику, придется спасать двух соперников из мерзлого леса и пастей диких зверей? А ну, кончайте предаваться отчаянию! Я вас вытащу, да будет проклят мой предок, некогда спустившийся с гор… Боже мой, что это я несу?..
И всегда такой трезвый и рациональный Пуарэ обхватил ладонями свою голову, в которой завертелись совершенно невероятные воспоминания.

Волчья шкура стояла дыбом от затылка до самого хвоста. Опасность надвигалась, надо было что-то делать немедленно.
Зайчишка все рассматривал гостей своего леса, то улыбаясь, то перебирая ушами:
«Сняться бы с кем-нибудь из них, попросить автограф и подарить фотку супруге. Пусть знает, за кого вышла замуж неделю назад! А с кем бы сняться? Пожалуй, моя шкурка замечательно серела бы на фоне этого черного блеска… Но, признаться, хоть я и довольно велик для зайца, рядом с этим я буду смотреться не очень значительно. Тот, в красном, куда поменьше, но у него слишком маленькие уши. Для человека они еще сгодятся, но в заячьем обществе будут выглядеть уродливо. Если попросить того, третьего, встать чуть боком возле подходящего пенька…».
И в этот миг клыки зажали его шкурку прямо за затылком.
- Ой-ей-ей-ей!!! – заверещал заяц.
Но волк бросил его на снег и придавил лапой.
- Молчи! Неужели ты думаешь, что я стану есть зайчатину в этом месте и в это время?!
- Не… не станешь?.. – заяц перевел дыхание. – А… что за место?
- Что?! – клыки снова блеснули. – Неужели ты до сих пор не почувствовал, что мы в Кругу?! Если бы между твоими ушами помещалась хоть горчичная ложечка ума, а нос годился не только для чихания… Ты понюхал след этого голубоглазого и до сих пор не понял, кто он на самом деле?! Да и двое других не из простых Смертных – иначе Темная Стезя не притянула бы их…
- А что за круг и почему он…
- Что за Круг? Начертал его тот, чье имя не называют, и заклял… если я произнесу хоть три слова из этого заклятья – с тебя посыплется шерсть от страха!
- Ну уж! – уверенный, что волк сыт, зайчик приободрился. – Мы не такой уж трусливый народ, будь уверен!
- Аш назг… - вылетело из алой пасти.
- Не надо – не надо – не надо!!!
- И Круг вращается, косой. Его не разорвать изнутри, а у этих троих нет никакого оружия. Смешно считать оружием эти жалкие пневмашки, да еще без единого патрона! Князь хоть знает рукопашный бой. Да только Повелитель Оборотней догадался загодя подсунуть ему глоток своей стряпни с ангбандской кухни… Ну, куцехвостый, вообрази себя Небесным Оленем и мчись во весь дух к Калтащ-экве! Позови ее на помощь. Она – хозяйка этой земли, ей по силам стереть Круг!
- Да Хранительница тайги будет спать еще месяц…
- Разбуди! Кусайся… ты не умеешь – лягайся, верещи, но разбуди!
- Великая рассердится спросонок и на тысячу лет превратит меня в солнечный зайчик! А я всего неделю назад женился! Может, они сами как-нибудь вырвутся?
- Я прямо сейчас превращу тебя в кучку пережеванных костей! Круг вращается, недотепа! И в полночь раздвинутся створки Мораннона. Что будем делать? Я – драться, а ты – кричать мне «ура!» из-за кустиков? Или успеешь до полуночи сбегать на «ту сторону» и принесешь сюда лориэнский лук и рунный меч Князя?!. А ну – пошел со всех лап! И помни – Круг вращается все быстрее!..
От шлепка лапы зайчишка отлетел на десять шагов, перекувыркнулся, сделал «свечку» и понесся прямо на северо-восток, где среди болот на острове обитала могущественная хранительница Хантайской земли Калтащ-эква.
А волк наклонил голову и сдвинул уши в трудном раздумьи.

Луна испуганно смотрела сверху. Она казалась такой близкой, что до нее можно просто допрыгнуть.
Волк сел на хвост и затянул песню одиночества. Он призывал тех, кто сейчас ждет, встревожиться, задуматься. Волчья песня долетала до Луны и падала обратно, рассыпаясь далеко.

Луна светила и над городком во французских Альпах. Рослая молодая женщина укрыла одеялом только что уснувшую дочку и вдруг прислушалась к чему-то внутри себя. Нарастал непокой, чувство возможной безвозвратной потери. Но дочка спит, родители здоровы и благополучны, а муж… В памяти всплыла больничная палата, флакон с донорской кровью на стойке, белые гипсовые повязки. Женщина на носках отошла от детской кроватки, прикрыла дверь. Служанка возилась на кухне.
- Я уезжаю, Вернусь дня через три. За девочкой последит Анне, а ты приготовь к нашему возвращению хороший ужин. Привезу кучу белья – позаботься о стирке.
Бесполезно трясти мобильник – Раф бежит гонку и не потащит с собой аппаратик. Умнее воспользоваться телефоном, чтоб заказать билет на самолет и вызвать такси до аэропорта.

Над тюрингским лесом сомкнулись непроглядные тучи, сеявшие смесь мокрого снега и ледяного дождя. Лунный луч не пробился сквозь них и не потревожил светловолосую женщину, смотревшую телевизор. Но вот ребенок у нее на руках вдруг завертелся беспокойно.
- Сиди же! Сейчас снова покажут папу. Он скоро приедет и привезет тебе много медалей… а ты снова запустишь одной в стекло книжного шкафа, да?.. Смотри лучше, вон дядя тоже в черном, но это не папа, а его друг…

- Волк кого-то зовет, - уверенно сказал Свен, услышав недальний вой. – Зовет издалека.
- Кого-то? Скорее, своих приятелей, - Раф помахал в воздухе лыжной палкой. – Вот соберутся и закусят нами.
- Насколько я знаю, волки съели только Красную Шапочку и ее бабушку, да и то временно, - тихо засмеялся Уле. – Ты кто же: Шапочка или бабушка?
- Три поросенка или семеро козлят, - подсказал Свен. – Человеческое мясо в природе едят только крокодилы и акулы, учти.
- Я согласен, что вы оба ближе к природе, чем я. В Норвегии доили коз, а в Германии охотились на туров, когда Льеж уже был каменным городом…
- В Галлии романская знать училась носить штаны, когда из Арконы снеки отплывали в Индонезию, - бросил через плечо Свен.
- А из Трондхейма уходили кнорры в Америку, - добавил Уле и снова передернул плечами. – Мне все кажется, что меня кто-то ощупывает.
- На нас смотрят, и этот взгляд противный и липкий. Честное слово, останься хоть один патрон в обойме – я бы выстрелил по направлению на этот взгляд!
- Да что вы! Никто на нас не смотрит, кроме, пожалуй, вашего волка. Просто нам всем очень не хочется никуда идти. Потому что, Свен, ты прав: тут, куда ни поверни – двинешься в одном направлении. Давайте лучше остановимся и разведем костер. Ночь ведь когда-нибудь кончится.
- Эта может не кончиться никогда, - снова странно глянув в небо, произнес Уле.
- И чтобы остаться на месте, пришлось бы бежать со всех ног…
- А, перестаньте фантазировать, ребята! Мы, французы, всегда слыли реалистами и материалистами. Скорее всего, меняется погода, собирается ветер. А у вас, сами признались – один грипп на двоих, вот вам и чудится всякая ерунда. Значит, решено: раскладываем костер, греемся, а с рассветом идем обратно… если нас до этого не найдет местная полиция.
- А тебе ничего не мерещится? – прищурился совершенно по-обычному Уле.
- Нет! – отрезал Раф, ломая сухие ветки. – Ну, если вдруг и привиделись какие-то олени ростом с верблюда и великаны в шерсти…
- Урукхай… - Свен встряхнулся. – Сперва надо выложить на снегу площадку из толстых палок, а уж на ней собирать шалашиком костер. Иначе огонь погаснет в талой воде.
- Ты бы лучше не учил… Ладно, по тебе видно, что едва шевелишься. А ты, Улечка, мог бы наломать сушняку.
Норвежец встал и пошел к ближайшим елям. Его лыжные ботинки оставляли на свежем снежке едва заметные вмятины.
Наконец, кострище было выложено. И тут же возник вопрос: а чем же его разжечь? Ни зажигалки, ни спичек не оказалось ни у одного. Уле взял в руки две стальные пряжки и попытался выбить на сухой лишайник искру.
- Знаете, с напильником и кремнем у меня получалось… когда мы играли в индейцев… или в первобытных… а тут только палец отбил… да лети ты куда положено… загорайся же… nara!..
Искорка зацепилась за ягель побежала, вытянулась и превратилась в язычок пламени.
- Присваиваю сэру Уле Эйнару звание истинного пещерного человека! – провозгласил Раф. – Без его редкостных знаний и умений мы замерзли бы…
- Как осенние лягушки, - подсказал Уле, готовый отскочить от возможного увесистого снежного кома.
- Ветер переменился. Тени налились чернотой. Конец пути приближается. Что будем делать, megilhyrrim?
- Если это – особое ругательство, то я не понимаю по-русски. Если комплимент, то я не понимаю по-немецки, - заявил Раф.
- А ведь правда, ветер подул прямо в лицо. Холодный и пахнет противно… Голова кружится… даже тошнит…
Свен повернулся к маленькому норвежцу:
- Скажи нужные слова, и тебе помогут! Вспомни же! Я помню лишь…
- Varda Elentari, kala meniva…
На полянке посветлело, неестественно длинные размытые тени поджались снова под деревья и перестали тянуться к костру.
- Если это латынь, то вы надо мной смеетесь, ребята!
- Какая же это латынь? Просто к Варде, которую мы потом называли Ушас, Ауска, Эостар, лучше обратиться на квэнийском.
- Каком-каком?!
- Для Уле он родной, но и мы неплохо им когда-то владели...
Норвежец вскочил с коряги:
- Знаешь – не надо об этом! Тебе известно, почему я ушел от своих и решил жить среди людей!
- Но куда ты уйдешь от самого себя? Ты ходил за сушняком – твои ботинки оставили едва заметные следы там, где я провалился бы по колени. И огонь вспыхнул по твоему слову. И наша судьба вновь настигла нас, хотим мы этого или нет.
- Твоя невероятная гордость во все эпохи ввергала тебя в неприятности, Аданэдэль!..
Раф швырнул в костер охапку лиственничных веток – они взорвались снопом пламени, как порох. Уле и Свен замерли.
- Вот что, приятели. Вижу, вы совсем спятили… даже я заговорил стихами, вот. Вдруг принялись ссориться, кричать друг на друга на каком-то невероятном языке. И так разорались, что даже я начал понимать вас…
- Ничего удивительного, - устало заметил Свен. – Ведь ты…
- Тоже скажу – не надо! Я живу в уютном городе, у меня прекрасная любящая жена, чудесная дочка, отличные друзья и увлекательная жизнь. И я больше не собираюсь носиться по свету с копьем у седла!
- Судьбу не выбирают – это она выбирает…

Волк слушал их из-за оснеженной ели. Вскочил, несколько раз обежал полянку, стараясь хорошо вбить свои следы в снег. Потом осторожно шагнул к оранжевому кругу костра.
Серебристо-серая тень мелькнула в воздухе, щелкнули клыки, и с левой руки Уле исчезла перчатка. А зверь невесомо коснулся снега метрах в шести от них и скрылся за деревьями.


--------------------
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"
PMEmail Poster
Top
Эстелин
Отправлено: Апр 24 2017, 21:34
Quote Post


Пес Перуна
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6359
Пользователь №: 8
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Таргелион, Хелеворнская крепость
Статус: Offline

Репутация: 2982




Окончание

[Показать/Скрыть]
***
Натали собирала вещи. Уле останется в этом заснеженном морозном городе еще на три дня, а она может возвращаться домой. Туда, в родной Тироль, где уже цветут дикие нарциссы, а возле тающих снегов серебрятся эдельвейсы… Уле вздумалось залезть на отвесную скалу, чтоб нарвать ей этих неровных ворсистых звездочек. Как же был он разочарован, когда этот странный немецкий парень сказал ему, что вокруг Мурманска эдельвейсы растут, как ромашки в Италии – под ногами.
Надо будет отдать в прачечную ворох маек – организаторы нигде не позаботились о стирке белья. Даже горячая вода не везде была в достатке. Сразу купить качественных продуктов. Уле избегался так, что кости того и гляди, начнут просвечивать в любом месте. Федерация упорно экономит на кормежке даже топ-гонщиков. Удостовериться, что в порядке хранится обширное лыжное и велосипедное хозяйство…
В окно кто-то мягко, но настойчиво постучал: раз, другой. Натали сразу пришла в голову мысль о настойчивых любительницах автографов и совместных снимков. И куда смотрит местная полиция! Ну, да она сама сейчас так разгонит этих девиц, что они забудут дорогу в расположение команд!
На подоконнике лежала синяя перчатка с логотипом фирмы. А на снегу напротив дома сидел огромный остроухий пес.
«До чего здоровы эти овчарки русской породы! – подумала Натали. – Уле собирался завести собак – неплохо бы именно тут купить пару щеночков. Две такие зверюги сладят с целой гангстерской шайкой…».
Пес схватил с подоконника перчатку, подбросил в воздух, поймал и положил у своих ног. А ведь перчатка эта… Натали набросила шубку и вышла на улицу.
- Собачка, собачка… Да как с тобой разговаривать-то?.. Отдай перчатку! Зачем унесла?! Где взяла?!
Пес, зажав перчатку в зубах, принялся чертить передней лапой снег. Нарисовав семь вертикальных палочек, две первые и две последние перечеркнул наискось, а три средние соединил внизу и пририсовал хвостик. Потом требовательно взглянул на Натали.
- В Америке рисуют обезьяны, а в России – собаки?.. Я полюбуюсь на твою картинку, а ты отдай Улину перчатку. Надо скорее вернуть ему ее, пока у него не застыла рука. Такой мороз!
Пес фыркнул и запрыгал на трех ногах, чертя четвертой замысловатые загогулины. Закончив, снова сел. Натали подошла поближе и ахнула: на снегу было выведено SEARCH. Синяя перчатка полетела ей под ноги.
- Так ты еще и писать умеешь?.. Постой! Кого искать?!
Пес толкнул лапой перчатку. Потом вывел неровный круг, от центра провел вверх палочку, подумал и поставил черточки по периметру круга. Получилось что-то вроде циферблата.
- Ты хочешь сказать, что… время? Время идет? И будет полночь?..
Пес снова кивнул, ткнул лапой в черточку, изображающую стрелки и двумя взмахами перечеркнул написанное им слово.
- То есть, ты хочешь сказать: я должна идти и найти Уле до полуночи, потому что потом будет поздно?...
Пес торопливо закивал и вскочил, готовый бежать куда-то.
- Но зачем его искать? Гонка вот-вот завершится, по репортажу он уже захватил лидерство…
Пес с отвращением чихнул и яростно потрепал задней лапой свое ухо. Даже не знающему лесного языка стало понятно: он не почесался, а выругался «лопухом»!
- Ну так объясни, что случилось!
Пес развел уши и высунул язык. Видно, он был не так уж грамотен, чтобы подробно описать какое-то происшествие. Или ему не хватило бы ровно заснеженной клумбы.
- Я буду спрашивать, а ты отвечай «да» или «нет». Упал на трассе, что-то сломал себе?
Пес помотал головой.
- Прихватило сердце?
Снова отрицательный жест.
- Ну так что же ты тут болтаешь?!
Пес оскалился и пошел на Натали. Глаза сверкали золотыми звездами, клыки отливали металлом под восходящей Луной.
- Ой, не пугай!
Пес тут же сел.
- Ага, ты хочешь сказать: опасность огромная, но совершенно необычайная?
Пес вскочил и повернулся к лесу.
- И ты меня проводишь?
Пес всем видом показывал: торопись!
Натали быстро натянула синтепоновые брюки и куртку, забросила в сумку термос с горячим кофе, а также еще одну куртку, штаны и косынку. Но не успела она взять лыжи, как в комнату ворвалась Лив-Грет Пуарэ.
- Что у вас тут происходит? Во дворе громадный волчище, Рафа нигде нет, хотя тренеры говорят, что не ставили его на гонку. Телефон не отвечает, полиция – тоже…
- Ой, не кричи! Я умею ругаться громче и дольше, чем сотня норвежек! А собака… нет, ты говоришь – волчище?!
- Самый доподлинный волчище, вдвое здоровее наших!
- Выходит, здесь и волки успели научиться грамоте и иностранным языкам?.. Ну, это уже не важно. Этот волк принес весть, что с Уле что-то случилось. И его надо найти до полуночи, иначе все будет ужасно. Может быть, твой Раф оказался в беде вместе с ним!
- Я это предчувствовала! Мне следовало не разлучаться с ним, лететь сюда хоть за свои деньги!.. И что собираешься делать ты?.. А, бежать в лес, искать! Я с тобой! Подожди, возьму винтовку и лыжи!
И она схватила пневмашку и целую кучу обойм.
- Вот теперь – вперед!
Волк припустился в синий лес машистой рысью, две женщины – за ним.

Костер горел жарко, отгоняя мороз. Пахло сухим лиственничным дымом.
- Сюда бегут крупные тяжелые звери, - вдруг сказал Свен.
- Может, лоси, - успокоил Раф. – Тут они могут водиться.
- Лоси, которые не задевают рогами ветвей?
- Их девять, Аданэдэль! – Уле поднял голову. – Девять, понимаешь?!
- Все разом, значит… - немец невесомо вскочил. – Что же. Встречались и раньше.
- Но тогда в твоей руке был меч.
- Придется обойтись без меча.
- Конечно, - согласился Раф, поднимая кедровый сук. – Как говорится, если нет повара, то сойдет и кухарка.
Уле вытащил две ярко пылающие головешки.
Девять вороных коней неспешной рысью приближались к полянке. На из спинах возвышались закутанные в черную тусклую мешковину фигуры. По стременам ерзали мечи в темных ножнах, но блестели стальные цепи поводьев. И при виде троих у костра всадники разразились глухим утробным воем.
- Элберет, Рассветная звезда! – выдохнул немец.
Но тут вороные кони вдруг начали пятиться, отшагивать боком, взбрасывать головы, перетягивая всадников на холки. Получая посыл, вскидывались и даже били задом. Они никак не желали перешагнуть цепочку волчьих следов!
Черные мешки сползли с лошадиных спин и медленно пошли вперед, окружая костер.
- Nara, kvette lambe!
Головешки полетели в самого ближнего. Огонь радостно вцепился в мешковину, чучело помчалось прочь, завывая и ухая. Зато остальные бросились вперед – по двое на каждого из защищающихся и еще пара на подмогу.
- Эллуин, сзади!
Уле отскочил – две головы в капюшонах встретились с костяным стуком, словно два биллиардных шара. Искры, выбитые ударом, зашипели в снегу. Немца схватили сразу за обе руки. Он чуть присел, расслабляя корпус, и повернулся – нападавшие оказались лицом к лицу друг с другом. Видно, их тряпье от резких движений съехало слишком низко: они принялись рвать и колотить друг друга. Третий, пойманный встречным движением снизу вверх, воткнулся в сугроб, демонстрируя всем желтые костяные ноги.
Раф, не ожидая контакта, опустил свой сук на ближайшего назгула. Под мешковиной что-то захрустело. Следующий рассчитывал вцепиться прямо в волосы, а то и в горло француза. Но налетел на его подставленную ногу и тут же получил суком по тому месту, где у живого был бы зад.
- Бейсбол, конечно, игра скучная. Но иногда бывает полезна, приятели… Эй-эй, ты, черномазый! Руки вымыл, прежде чем протягивать к приличному человеку?
Тем временем устоявшие на ногах назгулы вытащили мечи. Свен легко, словно его и не шатало только что от жара, шагнул навстречу ближайшему. Широкое черное лезвие описало дугу… и врезалось в дерево, потому что боец успел гибко отклониться с линии удара. Второй мечник пятился, махая оружием перед собой, потому что прямо перед его отсутствующим носом плясала горящая головешка.
Тем временем немец чуть нажал локтем на хребет застрявшего в дереве назгула и встряхнул за подол. Череп и ноги, видно, ушли в плащ, потому что боец быстро завязал узлами капюшон и подол и отбросил в сторону получившийся мешок. Тут же он занялся тем, с которым фехтовал огнем Уле. Легкий пинок в поясницу тоже превратил назгула в кучу костей, которую быстро упаковали в плащ. Потом так же поступили с застрявшим в снегу и теми двумя, что еще не успели очухаться от жесткой стыковки лбами.
- Эй, ребята! А не могли бы вы оказать мне чуточку внимания?! А то я тут отмахиваюсь, словно в финале «Большого шлема»!
Раф короткими ударами сука по очереди отправлял в сугроб то одного, то другого назгула. Но настырные прислужники Саурона выгребались и снова бросались на француза. Благо, скелетам даже не требовалось вытряхивать снег из-за пазухи и из манжетов.
Свен коротко свистнул. Один из назгулов обернулся к нему и вытащил из рукава что-то темно-блестящее.
- Аданэдэль, берегись! Моргульский кинжал!..
- Какая разница, где он сделан. Важно, как его отобрать…
Назгул взвыл, прыгнул вперед… и взлетел высоко, подброшенный встречным толчком. Причем он еще и завертелся в воздухе, как вертолет на авиационном празднике. Когда приземлился, его уже ничего не стоило тоже аккуратно увязать в плащ.
- Ребята, а среди назгулов не было дам? А то этот так настойчив – просто не могу отвязаться от его ухаживаний! – Раф отвел сук, пропуская черного мимо себя и поддел его ногу своей.
Назгул глубоко вспахал снег и не успел собрать свой скелет, как тоже был замурован в своем плаще.
Свен рассматривал трофейный кинжал.
- Как бы его обезвредить, Эллуин?
- Возможно, огню по силам очистить оскверненный металл…
- Мсье Фишер, где это вы научились так потрясающе драться? Пожалуй, тебе по силам вот так уложить рядышком самых крутых киношных бойцов.
- Рукопашный бой «Смерш». А откуда твои приемы дальних подножек?
- А это высокое искусство парижских подворотен – шоссон. В детстве мне показал кое-что старый бродяга-пьяница…
Из-за костра снова донесся замогильный вой. Первый назгул стоял, размахивая мечом. Огонь оставил на его костях жалкие лохмотья черного плаща.
- Да, не хотел бы я быть столь откровенным в костюме… - Раф снова подобрал палку. – Свен, пожалуй, будут проблемы с упаковкой этого джентльмена.
- Что же ты стоишь так далеко, низкий прислужник Короля лжи? – шагнул вперед Уле. – Потому что у меня нет моего лука? Ведь между твоих старых ребер уже торчали однажды мои стрелы!
- Властелин ввергнет вас в самое ужасное заточение, несчастные! – глухо и гнусаво пробормотал назгул. – Настало время покончить с вами! Вы слишком долго мешали ему в этом мире!
- Как длинно и занудливо, боже мой! Ты хоть раз посмотрел бы настоящую комедию с Луи де Фюнесом, чтоб понять, что такое лаконизм и чувство юмора.
В руках норвежца снова золотился факел. Назгул тронулся вперед неторопливо и уверенно.
- Не суждено мужчине развоплотить меня, несчастные, принадлежи он хоть к злобным эльдар, хоть к жестоким эдайн, хоть к остальным смертным…
- А вот мы развоплощать тебя предоставим другим. Можем оставить и в этом скелете. Постоишь какое-то время в Гумбольтовом музее заместо наглядного пособия. Вот только уж очень противно ты воешь и шамкаешь. Придется каждое утро залеплять тебе рот свежим латексом…
Назгул выбрал жертву – ринулся на Свена. И меч был выбит толчком под локоть, а факел опустился на его облезлую голову. Запахло паленой шерстью.
Всем троим пришлось повозиться, чтоб утолкать брыкающиеся кости в один из мешков – в дополнение к уже заключенному там назгулу. Притом, надо было постараться избежать укусов несколько эпох нечищеными зубами.
Разбросанный костер поправили, подкормили пламя сушняком и снова уселись вокруг него. И тут стало видно, что расправа с назгулами совсем не легко далась Свену. Он с трудом держался прямо – но все же держался. Да и норвежец как-то совсем осунулся и похудел. Даже голубые его глаза потемнели, утратив звездный отблеск.
А Луна все стояла на прежнем месте, словно примерзнув к небу.
И тут колыхнулась земля под тяжкими шагами. Из тьмы надвигалось что-то непроглядное, сумрачное, страшное и отвратительное. Лишь светились темно-багровым, как угасающие угли, два глаза.


С первых же шагов Лив-Грет унеслась далеко вперед, а минуты через три вообще исчезла за деревьями. Волчище скакал впереди нее, и Натали осталась одна в лесу. Но она изо всех сил старалась не отстать уж слишком сильно, тянясь по отчетливому следу стремительных лыж норвежки.
Волк вернулся неожиданно и загородил дорогу. Пришлось свернуть в мягкий снег и пробраться следом за зверем через заваленный снегом распадок. Там волк принялся быстро рыться в сугробе и скоро нырнул в какую-то щель. Вылез он оттуда, волоча за собой тяжелую винтовку и кожаный ранец.
- Что это ты добыла, собачка… то есть, волчище? Какой-то допотопный «ли-энфилд»…
«Не «ли-энфилд», а «арисака» 1916 года выпуска, и к ней четыре обоймы. Не «калаш», конечно, но службу сослужит», - подумал волк, но в объяснения вдаваться не стал, а сразу понесся вперед.
- Ох, нельзя ли хоть чуть помедленнее…
«Таким ходом ты попадешь к месту действия вечером следующего дня! А ну… успевай лишь подравнивать лыжи!»
Волк на лету перехватил выброшенную вперед палку и ударил в снег всеми четырьмя лапами. Деревья так и замелькали мимо Натали.

Завязанные в собственные плащи назгулы оживились – черные мешки заухали и запрыгали на месте.
Никто из трех гонщиков не взял в руку назгульского меча. Раф представлял себе фехтование только со шпагой, а остальным двоим они были противны. Зато плюющиеся смолой факелы могли послужить оружием еще раз.
- А хорошего пинка в зад этот заслужил больше, чем те девять вместе взятые, - произнес француз сквозь зубы.
Черный Властелин равнялся ростом с молодыми лиственницами и доставал головой середины стволов самых больших кедров. И пахло от его плаща сразу гарью и помойкой. Гигантская фигура издала низкий раскатистый хохот.
- Жан Марэ в роли Фантомаса смеялся куда… мистичнее. Так что ты жалкий подражатель, как тебя там! И в твой халат мы завернем тебя вместе с твоими телохранителями! Эй, Свен, когда будешь швырять через себя эту тушу, действуй осторожно! В этом году уже было катастрофическое землетрясение!
Багровые глаза уставились на Рафа. В то же миг головешки полетели в подол Властелина. Но пламя брезгливо отшатнулось от похожей на хром ткани.
- Огонь послушен мне, ничтожные!
- Тогда шел бы в пожарные. Заодно гидротараном тебя немного и отмыли. Похоже, ты не знаешь и такого слова – баня!
- Прекрати болтать, вастак! Ты не достоин раскрывать рта в моем присутствии.
- Ну и предоставь нам свое отсутствие, о несравненный!.. потому что сравнить тебя просто не с кем. Разве что с динозавром, прижившимся на помойке.
В это время Уле что-то быстро мастерил, привстав на колени. А через несколько секунд прямо в черный капюшон воткнулась горящая ветка. Еловая лапа, очищенная от веточек и стянутая пояском, отлично пружинила, швыряя все новые чуть заточенные и зажженные лиственничные палочки. Властелин попятился. Именно этого и ждал Раф, подставив свою палку. Саурон гулко опустился задом на пень и тут же получил темповой удар обеими ногами в пузо от Свена. Туша владетеля Мордора опрокинулась, к потрясенной зрелищем Луне задрались сапоги с кривыми шпорами. Немец попытался тут же свернуть противнику шею хватом снизу. Но это было все равно, что голыми руками ломать двухобхватное бревно. Даже железной силы Свена не хватило на этот прием. Саурон мотнул головой и отбросил бойца.
Раф прицелился палкой, словно бейсбольной битой, чтоб вмазать в предполагаемую переносицу противника, но попал уже куда-то в гипотетический подбородок. Властитель Мордора поднялся на свои кривые ноги.
- Уле, еще разок стрельни – и мы его уделаем!
Но норвежец держал в руках переломившуюся пополам ветку. Самодельный лук не выдержал натяжения. А Саурон потащил откуда-то из-под подола меч, длиной с автодорожный шлагбаум.
Уле прыгнул вперед, держа в руке всего лишь ветку, объятую пламенем. Меч взлетал и опускался со свистом – всякий раз в шаге от стремительно отскакивающего норвежца. Раф ловил момент, чтоб двинуть Саурону под колени, а Свен – чтоб взлететь на спину и нанести смертельный удар в нервный узел. Но кажется, fana властителя Мордора не была оборудована смертельными точками. Француз отлетел в одну сторону, а немец – в другую, когда огромное чудище резко повернулось. Меч навис над ними – и над Уле, метнувшимся навстречу со своим факелом.
- Раф! Назад! – раздался над полянкой звонкий крик.
Щелкнула пневмашка – Саурон задержал удар.
Лив-Грет привычно пальцем перекинула затвор и снова выстрелила в темную мишень. А трое бойцов бросились к ней и расхватали из сумки обоймы. Тр-р-р-р-р! – выбросила пули винтовка Свена.
- Уо-о-о-а-а! – Саурон схватился за то, что у других называлось бы лицом.
Щелк-щелк-щелк-щелк! На полянке стоял непрерывный треск, словно на первом рубеже масс-старта. Саурон завесил «фасад» одной рукой, а вторую протянул к стрелкам…
- Уле-е-е!
От пронзительного вопля все замерли. И в тишине сухо ударила мощная пороховая винтовка.
Натали и при надежном прицеливании не проявляла снайперских качеств. А тут сходу она пустила пулю на локоть выше головы противника. Но тяжелая оболочечная пуля подрезала сухой кедровый сук, который тут же и свалился прямо на голову Саурона.
Раздался гул, словно кто-то изо всех сил долбанул молотом по пустой железнодорожной цистерне. Огромная черная фигура несколько раз качнулась и растянулась поперек полянки.
Лив-Грет сразу бросила винтовку и сцапала Рафа.
- Ты жив! О, я так переживала! Я не могла ни есть, спать все это время!
- Дорогая, еще и двух часов не прошло…
- Я теперь не оставлю тебя ни на минуту!
Натали все же поставила свою «арисаку» на предохранитель перед тем, как заняться Уле.
- Вот твоя перчатка, любимый. А еще надень брюки и куртку. До жилья придется добираться долго. Глоточек кофе…
Пока женщины тормошили и вертели своих любимых, Свен позаботился крепко затянуть узлы и на балахоне Саурона. Натали, обрядив Уле в теплую куртку, все же вспомнила и о третьем бойце. Горячий кофе почти унял боль в бронхах и под лопатками.
Но стоило участникам боя чуть расслабиться, как Властелин заворочался в своем мешке. Как ни была просалена ткань, она стала трещать и поддаваться. Через дыру просунулся здоровенный грязный кулак.
Натали вскинула «арисаку», но сколько не жала на курок, выстрела не было.
«Предохранитель!» - хотел сказать волк. Но времени не было – он просто впился зубами в Саурона.
Из лесу донеслось частое фырканье и звонкий крик «хок-хок-хок-хок!». На полянку кубарем выкатился заяц, а за ним вынеслась шестерка чисто-белых оленей.
С нарты соскочила невысокая женщина в белой, сплошь расшитой серебром малице.
- И что же у вас тут такое случилось? – поинтересовалась она. – Кто так замусорил лес? Устроил тут свалку мешков?
- Это не мешки, могущественная Хранительница, - ответил Уле, безуспешно пытаясь высвободиться из рук Натали. – Это Саурон, властелин Мордора, Темных земель, прозываемый также Багровым Оком, и его гвардия.
- Позволю себе уточнить, мадам, что этого Саурона довольно долго теперь будут звать Лиловым Оком, - добавил Раф, затягивая «молнию» на «аляске».
- Чего же ему надо в моей земле, если он властелин какого-то там Мордора? – Калтащ-эква уперлась в снег поворотником.
- Он охотился за людьми и… - Уле вовремя оборвал себя и закончил. – Ну и за остальными.
- Я могуч и велик как никто в Арде! – донеслось из-под засаленного тряпья. – Не смейте мне мешать!
- Охотился за людьми?! Ах, ты, недоделок! – Калтащ-эква с размаху опустила поворотник туда, откуда только что высовывалась Сауронова голова. – Я тебя сейчас так размешаю, что никто и не поймет потом, из чего ты был вылеплен!
- Оу-оу-оу! – завыло внутри.
- Я тебя в лепешку раскатаю, начиню клюквой и брошу сомам! – Хранительница заехала еще пару раз.
Мешки с назгулами стали совсем плоскими – их обитатели постарались поровней разложить свои кости, чтоб сделаться незаметнее.
- Я тебя в повидло растолку, старый половик из общественного туалета!..
- Уважаемая, но ведь арестованных бить запрещено, - заявил Свен.
Калтащ-эква смерила его взглядом.
- Так то арестованных. А чтоб кого-то арестовать, надо предъявить ему ордер. У тебя такой есть?
Тот пожал плечами.
- Вот! Надо, чтоб все было по закону: ордер с подписью и печатью. Если тебе не лень, можешь взять в нарте под «бараном» бумажку и чернильный карандаш и написать его. А пока ордера не предъявили, он не арестованный, а простой жулик, которого невредно хорошо отметелить!
И она еще раз приложила поворотником по мешку.
Заяц плясал от восторга перед волчьей мордой:
- Я летел, как реактивный самолет! Честное слово, ветер отставал! Я не побоялся белых сов на крыше избы! Я прибежал и будил-будил-будил Хозяйку! Она сперва рассердилась, а потом все поняла, и мы поскакали!..
Волк слушал, кося глазом на Саурона. Властелин Мордора сперва пытался рыпаться и что-то там бурчать. Но Хозяйка обрабатывала его поворотником, словно собралась выколотить зараз все его лиходейские мысли. И тот заголосил на все лады.
- Охоться на мышей в своем погребе, деревянный столб!
Свен поманил зайца и показал нацарапанный плохо пишущим на морозе карандашом текст. Длинноухий не сразу понял, что от него требуется, потом подышал на переднюю лапку и приложил ее к нижнему углу бумажки.
- Уважаемая, вот и ордер.
- Так, с подписью и печатью… Давайте-ка, все распишитесь. А то - когда мне еще удастся собрать столько автографов!
Калтащ-эква бережно сложила бумажку и убрала в поясную сумку.
- А ну, властелин драный, проваливай в свою Мордорию!
Посреди полянки возник вихрь, втянул в себя все мешки, поднялся вверх и рассыпался свежим снежком. И не осталось ни кострища, ни рвани, ни черных мечей.
Хозяйка воткнула поворотник в снег.
- Эх, фотоаппарата нету!
Она обняла и поцеловала Натали, потом Лив-Грет, чмокнула в щеку Рафа, пробормотав:
- Ишь ты, какой!
Так же поцеловав Уле, сказала:
- На ночь молока горячего выпей с медом, не то плохо тебе будет.
Свена толкнула в грудь:
- Горишь ведь! Тебе место сейчас под пуховиком, а не на соревнованиях!.. Ну, что переминаетесь? Пока добежите, замерзнете в своей синтетике. Садитесь на мою нарту.
- Нас многовато, мадам.
- Многовато? Но один из вас вообще ничего не весит… Можешь не отворачиваться, меня не проведешь! А олени мои хоть мамонта унесут. Сели, уцепились?.. Хэ-ей-ей!
Олени рванулись с места во весь опор, часто выдыхая белый пар и хрустя копытами. Тормознула свою упряжку Калтащ-эква на вершине взлобка у самой трассы.
- Теперь счастливо. Снова приедете – заходите в гости. Всегда рада буду и провожатого пришлю, - она указала концом поворотника на волка.
Миг – и олени, нарта, наездница рассыпались снежной поземкой.
- Я – к финишу! По часам Мидгарда мы отсутствовали всего секунд тридцать. Отыграю! – Свен толкнулся палками.
- Только не у меня! – Уле скользнул следом, оставив теплую куртку в руках Натали.
- А мы домой! – заявила Лив-Грет, цепко удерживая Рафа. – Купим молока и меда. Тебе они тоже необходимы, дорогой.


--------------------
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"
PMEmail Poster
Top
Флер де Лис
Отправлено: Апр 25 2017, 19:13
Quote Post


Пушистый, но клевачий птенчик
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 7242
Пользователь №: 20
Регистрация: 11-Апреля 17
Статус: Offline

Репутация: 1893




Люда, выложи пожалуйста сюда мои любимые стихи "Женщиной кто уловлен" и "пустынный филин"


--------------------
ВК состоит из пронзительных историй любви, главная из которых - любовь Фродо и Сэма (с)
Наше счастье - горе дунаданов (с)
Друг мой - третье мое плечо. Торчащее из спины. (с)
PMEmail Poster
Top
Krakodil
Отправлено: Апр 25 2017, 19:17
Quote Post


Добрая Гиена форума
***

Группа: Модераторы
Сообщений: 16989
Пользователь №: 2
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Деревня, тетка...
Статус: Offline

Репутация: 5506




Цитата (Флер де Лис @ Апр 25 2017, 19:13)
Люда, выложи пожалуйста сюда мои любимые стихи "Женщиной кто уловлен" и "пустынный филин"

Так это же не к фанфикам.


--------------------
user posted image
"I'm in command of this pass. So speak civil" (с, Шаграт)
PMEmail Poster
Top
Эстелин
Отправлено: Апр 25 2017, 20:51
Quote Post


Пес Перуна
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6359
Пользователь №: 8
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Таргелион, Хелеворнская крепость
Статус: Offline

Репутация: 2982




Цитата
Так это же не к фанфикам.

Да, надо открыть еще тред - для чужих зороших стихов и прочей литературы. Не только толкиенистской, а вообще.


--------------------
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"
PMEmail Poster
Top
Флер де Лис
Отправлено: Апр 25 2017, 21:00
Quote Post


Пушистый, но клевачий птенчик
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 7242
Пользователь №: 20
Регистрация: 11-Апреля 17
Статус: Offline

Репутация: 1893




Это стихи не чужие, а Людины. И писаны они были тоже в рамках фанфика, так что им и тут место. Я вообще портрет выложила. Кстати, Эстелин догадалась, что есть кто?


--------------------
ВК состоит из пронзительных историй любви, главная из которых - любовь Фродо и Сэма (с)
Наше счастье - горе дунаданов (с)
Друг мой - третье мое плечо. Торчащее из спины. (с)
PMEmail Poster
Top
Krakodil
Отправлено: Апр 25 2017, 21:23
Quote Post


Добрая Гиена форума
***

Группа: Модераторы
Сообщений: 16989
Пользователь №: 2
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Деревня, тетка...
Статус: Offline

Репутация: 5506




Цитата (Эстелин @ Апр 25 2017, 20:51)
Да, надо отурыть еще трел - для чужих зороших стихов и прочей литературы. Не только толкиенистской, а вообще.

Дык а кто мешает? Места-то полно.


--------------------
user posted image
"I'm in command of this pass. So speak civil" (с, Шаграт)
PMEmail Poster
Top
Krakodil
Отправлено: Апр 25 2017, 21:29
Quote Post


Добрая Гиена форума
***

Группа: Модераторы
Сообщений: 16989
Пользователь №: 2
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Деревня, тетка...
Статус: Offline

Репутация: 5506




Цитата (Флер де Лис @ Апр 25 2017, 21:00)
Это стихи не чужие, а Людины. И писаны они были тоже в рамках фанфика, так что им и тут место.

Ой, ну ладно, ладно, уговорили :D

Хотя это не фанфик, а ориджинал давно.

В общем, стихи-стилизация под арабскую поэзию (в принятом у нас рифмованном виде. Совсем традиционная у меня тоже есть, но там посторонним вообще непонятно), писаны были для моего ориджинала, два там уже есть, а третий стих - может, найдется и ему место, а может, и нет.

[Показать/Скрыть]
***

Спешил, погоняя верблюда, туда,
К Унейзе где страсть моя не угасала,

Но пусто жилище, остыла зола,
Следы ног любимой ветра заметают.

Где смех раздавался и песни ее,
Пугливые бродят отныне газели,

И филин пустынный гнездо свое вьет,
Где рук ее нежных браслеты звенели.

Ушел караван кочевой поутру,
Любимую вдаль он унес в паланкине.

Не надо источников мне на пути:
Бурдюк я наполню слезами своими.

В разлуке с Унейзой не надо огня,
Ведь пламя любви обогреет меня.

Здесь буду я ждать терпеливо, покуда
К становищу вновь воротятся верблюды.

И снова Унейзы пусть взгляд назначает
Те встречи тайком, что любви подобают.

***

Пламя грозы далекой
Сердце теснит вдруг тоскою
По дням ушедшим, забытым,
Скрытым поныне тьмою.

Полнилась чаша усладой –
Ныне полна лишь заботы.
Кто чужеземцу поможет,
К векам чьим сон не приходит?

В горе своем одинок он –
Счастье сменилось невзгодой,
Прочь отвернулось время,
С собою забрав свободу,

Пленное слово надежно
В устах запрет запечатал,
Крепко в оковах держат
Руки сынов разврата.

***

Женщиной кто уловлен,
Тому не видать покоя.
Хоть тысячу он устроит
Ворот, оград и запоров,

Бессильны стены из камня,
Замков не поможет железо,
И женщины всех обманут,
Далеких так же, как близких.

Как хан* они придорожный,
Где путником ты ночуешь.
И вздохи свои, и тайны
Тебе отдают они ночью,

Но не твои уже утром
Их руки, и речи, и мысли,
И кто в хан потом приходит,
Ты никогда не узнаешь.

Звенят на ногах браслеты,
Глаза подведены сурьмою,
Улыбки нам расточают,
И пьем из-за них мы горе.

Прим.: "хан" - тут не титул, а "дом", в смысле, постоялый двор, гостиница и т.д.


--------------------
user posted image
"I'm in command of this pass. So speak civil" (с, Шаграт)
PMEmail Poster
Top
Флер де Лис
Отправлено: Апр 25 2017, 22:32
Quote Post


Пушистый, но клевачий птенчик
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 7242
Пользователь №: 20
Регистрация: 11-Апреля 17
Статус: Offline

Репутация: 1893




Про сынов разврата я не помнила.
Но помню, что были еще стихи про Хинд. И их здесь я не обнаружила.


--------------------
ВК состоит из пронзительных историй любви, главная из которых - любовь Фродо и Сэма (с)
Наше счастье - горе дунаданов (с)
Друг мой - третье мое плечо. Торчащее из спины. (с)
PMEmail Poster
Top
Krakodil
Отправлено: Апр 25 2017, 22:36
Quote Post


Добрая Гиена форума
***

Группа: Модераторы
Сообщений: 16989
Пользователь №: 2
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Деревня, тетка...
Статус: Offline

Репутация: 5506




Цитата (Флер де Лис @ Апр 25 2017, 22:32)
Но помню, что были еще стихи про Хинд. И их здесь я не обнаружила.

Потому что они как раз совсем уж для посторонних замороченные и странные.


--------------------
user posted image
"I'm in command of this pass. So speak civil" (с, Шаграт)
PMEmail Poster
Top
Флер де Лис
Отправлено: Апр 26 2017, 19:40
Quote Post


Пушистый, но клевачий птенчик
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 7242
Пользователь №: 20
Регистрация: 11-Апреля 17
Статус: Offline

Репутация: 1893




Мне казалось, что "пустынный филин" как раз про Хинд был.
Но про сынов разврата здорово напомнила.
Ой, а может быть мне сюда поэму о Бильбо и Смауге выложить? Или она жанру не соответствует?


--------------------
ВК состоит из пронзительных историй любви, главная из которых - любовь Фродо и Сэма (с)
Наше счастье - горе дунаданов (с)
Друг мой - третье мое плечо. Торчащее из спины. (с)
PMEmail Poster
Top
Krakodil
Отправлено: Апр 26 2017, 20:30
Quote Post


Добрая Гиена форума
***

Группа: Модераторы
Сообщений: 16989
Пользователь №: 2
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Деревня, тетка...
Статус: Offline

Репутация: 5506




Цитата (Флер де Лис @ Апр 26 2017, 19:40)
Ой, а может быть мне сюда поэму о Бильбо и Смауге выложить? Или она жанру не соответствует?

Ой, да выкладывайте, конечно!
А то пока это ее в дебрях Хибары и старого Перекрестка найдешь!


--------------------
user posted image
"I'm in command of this pass. So speak civil" (с, Шаграт)
PMEmail Poster
Top
Эстелин
Отправлено: Апр 26 2017, 23:58
Quote Post


Пес Перуна
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6359
Пользователь №: 8
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Таргелион, Хелеворнская крепость
Статус: Offline

Репутация: 2982




Продолжение фанфа "Не звери"

[Показать/Скрыть]
Послышался тонкий звон – хозяйская дочка на крыльце дергала веревку колокольчика, сзывая всех на обед.

Веприну промариновали с можжевеловыми ягодами, луком и смородиновым листом, а потушили со сладким перцем. Хозяйка, видно, не забывала брать приправы и южные овощи. Но, разжевав один ломтик, Карнистир вдруг понял, что глотать мясо не хочется. Точнее, вообще противно.
Кровь прилила к щекам, а пальцы похолодели. Нож был отравлен! Теперь будет ломать неделю. И к Макалаурэ он приедет вялым, зеленым, плохо соображающим и злым. Возьмется доказывать правоту своего поступка, а его собственное состояние будет убеждать братьев, что их Наринья совершил дикую глупость.
Молча выйдя из столовой избы, Феанарион прошел в спальню.
В сумке есть флакончик противоядия, но обмывать рану надо было сразу. И большого облегчения даже примененное тут же, оно бы Карнистиру не принесло. Это не первое ранение отравленным оружием, а каждый раз яд действует сильнее.
Повязка краешком все же присохла к ране. Рывком отодрал ее, кровь тут же капнула на колено. Теперь придется отдавать в стирку штаны, а в запасе остались всего одни повседневные и одни – к нарядной котте на случай встречи с чьими-нибудь посланцами. Ну, один к одному! Как говорят кхазад: тот самый камешек стронул - отскочить не успеешь.
Все же он протер рану кусочком хлопка с лекарством. Потом намочил из кувшина носовой платок, кое-как оттер кровь с колена и с собственной кожи.
Итак, можно еще раз повторить собственную характеристику: Морьо – растяпа, ушехлоп, коллекционер невезухи. А потом подумать, как выбраться из ситуации с наименьшими потерями для дела.
Прикидываться здоровым не стоит. Выдадут расширенные зрачки, дрожащие пальцы. Взять и навалиться на Кано с обвинениями, что его патрули прозевали орков? А смысл: у самого каждое лето, а то и зимой случаются прорывы банд, иной раз очень больших. Нет, придется помалкивать по крайней мере до встречи с Нельо…
- Мой лорд, плохо себя чувствуешь?
- Да ничего, Маллас. Бок подергивает. Завтра пройдет.
- Может, принести свежего хлеба со сметаной?
Вот, оруженосец уже догадался, в чем дело!
- Не надо. Сейчас вернусь к столу.
Веприну уже съели, а пироги женщины пекли с яйцами и творогом. Поесть вполне получится.

Ночью ногу начало сводить так, что хотелось прижать ее к животу накрепко. Ниже ребер, как ни вертись – словно камень под боком. И кровать то проваливается чуть ли не до подвала, то толкает в потолок. Как на корабле…

… Корабль ложился набок так, что ноки чертили провалы между волнами. Делал усилие всем корпусом, выпрямлялся – и валился в противоположную сторону. Мачты скрипели, ветер норовил порвать сами рифы. Валар начали убивать мятежников, едва те отчалили от берега. С палубы смыло уже троих. Вода прокатывалась по доскам, доставая до колен. Дирнаур, один из немногих пошедших с нолдор телери, долго ухитрялся держать корабль носом к волне. А потом – то ли устал, то ли поскользнулся – его оторвало от штурвала и приложило спиной к железной цапфе. Карнистир не дал обмякшему телу покатиться к леерам ограждения. Но теперь их рулевой лежал в носовой каюте, спеленатый, как сноп. Голова почти не пострадала, едва же пришел в себя, стал корчиться от боли в позвоночнике. Сместились целых три позвонка, а на бешено пляшущем корабле вправить их не смогла и Луинмир. С трудом отправила Дирнаура в сон, и теперь боялась, что может лопнуть позвоночный тяж. Второй телеро на корабле получил рукоятью штурвала в ребра и тоже оказался в лазарете.
Карнистир стоял босиком на мокрых досках, изо всех сил выворачивая колесо, чтоб не развернуло лагом. Только держать навстречу волнам. Куда их несет – не важно. Когда буря выдохнется – нет, если когда-нибудь выдохнется! – он сориентируется и поведет прямо на восток. Белый кристалл в металлической сетке надежно закреплен на мачте. И пусть в темноте и пене не видно других фонарей – кто-нибудь уцелеет несмотря на всю подлость валар!
Когда с берега потянул все усиливающийся ветер, отчалили сразу. Феанаро боялся, что придется идти через Море на веслах, и торопил всех ловить благоприятный момент. А едва берег скрылся из виду, ветер превратился в ураган, смешавший воздух с водой, все стороны света в пляску между волнами.
Айканаро вызывался подержать штурвал. Но его тоже приложило о переборку плечом – какой из него рулевой. Теперь он пытается успокаивать коней в трюме.
На борту десять лошадей, груз сбруи, оружия. Луинмир с пятью помощницами и своим снаряжением, двадцать мастеров-нолдор с семьями. И Карнистир заставит посудину пробивать штевнем гребни, пока сам жив!..
… Ноги совсем замерзли в плещущей воде, особенно левая, подгибается. Провал все возьми, не хватало упасть, потянув за собой рукояти! Тогда море уж точно добьется своего, перевернув корабль кверху килем!..

Феанарион вырвался из видений. Кровать покачивалась, нога была как обледеневшее полено, да и плечо поднывало. Он опрокинул в себя целую кружку воды – пить надо как можно больше, чтоб вымывался яд. Но вот доковылять до заднего чуланчика будет целым походом. Перед глазами плавают черные лохматые пятна. Последуй за ними взглядом – и ты уже лежишь на полу. Ничего, к утру должно стать полегче…

Он тогда выстоял бурю. Когда волны начали оседать, и на окоеме закачались еще несколько голубых звезд, отдал штурвал и сполз в трюм. Железную печь разжигать боялись – вдруг налетит новый ураган. Потому просто снял с себя все мокрое и улегся между двумя другими нолдо. Проснувшись, не мог понять, когда и зачем кто-то толсто забинтовал обе его ладони. Потом, когда снова встал к штурвалу, намазал бинты канифолью, чтоб не скользили рукояти.
В залив корабль все же вводил и притирал к берегу Майвэтиндо. На ребрах телеро красовалось синее пятно со сковородку, но штурвалом он действовал безошибочно.
Майвэтиндо еще раз пересек море туда и обратно, доставив полсотни эльдар из тех, что потом ушли с Айканаро. Отплыл снова – и уже не вернулся. Покончил ли с ним Ульмо, оставили ли силой в Амане – не узнать. А вскоре запылали корабли. Все. Даже те, что стояли на бочках вдали от берега. На них погибли несколько эльдар из числа команд.
Чуть было не остался в море и Тельво, вбивший себе в голову научиться маневрировать на мелководье. Огонь был странный – охватывал набухший водой корабль разом, словно его целиком облили перегнанным земляным маслом. Такое пламя они видели потом, сражаясь против валараукар.
Тельво задела по голове пылающая рея. Хорошо, что сбросила в море. Турко прыгнул в воду прямо в сапогах. По берегу носились все собаки, но по-настоящему помогли Хуан и два карнистировых волкодава. Пес Турко сам подплыл, ухватил за рукав хозяина, держащего в охапку наглотавшегося воды Тельво. Уже у берега оба волкодава присоединились к вожаку и бегом протащили обоих Феанарионов от воды к ногам Нельо. А уж тот подхватил младшего поперек туловища и встряхнул, заставив выкашлять воду. Турко потом вытащил еще троих.
К берегу после долго прибивало обгорелые доски. Вынесло и несколько мертвых тел…

Карнистир выпил еще кружку. Казалось, холодная жидкость затекает туда, где неприятно-сильно стучало сердце. Это доставляло удовольствие.
Нет, Кано отдельно он ничего рассказывать не станет. Дождется, когда встретится с Нельо.
Старший рассказывал о плене мало и нехотя. Только иногда у него вырывалось: «В Ангамандо я видел…». Однажды рассказал, что Моринготто и орков не милует. Когда его вели на очередной допрос, мимо прогнали целую колонну закованных. А возле большой плахи в тюремном дворе заметил отрубленные орочьи головы. За что – у кого спросишь, если держат в основном в одиночке. Но когда пару раз попадал в общую камеру, слышал, что орки иной раз сильно бунтуют, и усмиряют их некие отборные дружины, а то и валараукар. Узнает о «хороших иртха» - для него это не будет такой уж неожиданностью.

На рассвете начался мелкий дождь. Запрягать мокрых быков было нельзя – ярмо натрет им шеи до кровавых ран. Пришлось задержаться еще на один день.
Феанарион сидел на кухне у огромной печи, пил то квас, то медовый взвар, иногда прикусывал сладкий пирожок с вареньем. Старался незаметно для хозяйки и двух ее снох шевелить ногой, чтоб усилить кровообращение.
Волкодавы чувствовали себя виноватыми за вчерашнее опоздание в схватке и устроились было тут же, у стены. Скоро вывалили языки и ушли на крыльцо.
Одна из молодых женщин месила тесто, вторая резала овощи. Хозяйка фаршировала луком и яблоками утиные тушки и рассказывала повесть о своей жизни.
- … собрались идти дальше на запад, а отец твердо сказал, что нечего плестись в неизвестность. Тем более, что откочевавшие вперед вернулись и рассказали, что их не пустили в лес какие-то эльфы. Велели идти вдоль южной опушки, а в их сторону и взгляда не бросать. Осень, дожди, холодно, травы мало – и тащиться с детьми, скотом и имуществом неведомо куда. Ну мы и остались у реки, где встали летом. Собрались охотой как-нибудь перезимовать, а потом решать, что делать. Тут по первому снегу приехали воины лорда Канафинвэ. Теперь весь наш род здесь обосновался. Братья мои южнее живут, где земля пожирнее. А я вот вышла замуж за гостеприимца. И не жалуюсь – живем не хуже других. Все есть: и в хлеву, и в погребе, и в шкатулках. Новостями – и то не обижены. Мимоедущие за столом и у камина не молчат. И не скучно, хоть до ближайшей деревни надо день ехать. Ты оркоту побил, брату сообщил – дня не пройдет, как дружинники все тропки обшарят. Так что счастья вам, Феанорионам, и дружине вашей храброй за нашу спокойную жизнь!
Утки последовали на противень и в печь, а хозяйка принялась рассматривать куски лосятины. Мясной запах сделался невыносимым. Карнистир кивнул женщинам и вышел на широкое крыльцо.
Поднялся ветер, обещавший к утру очистить небо. Да и куры повылезали из птичника и бродили по двору, опустив хвосты. Рильрамион сидел под крышей на резной планке. С его оперения вода скатывалась, как с металла. Агатовый глаз следил за ласточкиным гнездом под карнизом верхнего жилья.
Чуть ударив крыльями, кречет перемахнул на плечо Карнистира и потеребил острейшим клювом кончик уха.
- Нет сейчас охоты, сам знаешь. Когда доберемся до Аркалондэ, как раз встанут на крыло молодые гуси. Там и разомнешься.
Турко похвалялся обученной орлицей с Дортониона. По его словам четырехлетняя птица брала не только лис, но и молодых волков.
С Турко станется: приручить и орла Манвэ. Вот только возить его придется в поле на четверке быков!
Представив себе такой охотничий выезд брата, Карнистир фыркнул и тут же поморщился от тянущей боли в боку.
- Найдем время – на Журавлиное осенью съездим. Посмотрим, как там живут.


--------------------
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"
PMEmail Poster
Top
Krakodil
Отправлено: Апр 27 2017, 14:26
Quote Post


Добрая Гиена форума
***

Группа: Модераторы
Сообщений: 16989
Пользователь №: 2
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Деревня, тетка...
Статус: Offline

Репутация: 5506




Из старенького (боже ж мой, два с половиной года уж прошло...)

Кинон эрумерзкий.

"О Трандуиле и крокодиле"

[Показать/Скрыть]
***

Пошел на речку Трандуил-ил-ил,
Оставив дома Леголаса.
Но вдруг из речки этой крокодил-дил-дил
Глядит на Транди в оба глаза.

И говорит ему рептил-тил-тил,
Зубов рядами грозно скалясь:
«Ты много наших змеев колотил-тил-тил,
Теперь за них я поквитаюсь!»

Тут Трандуил руками хвать-хвать-хвать -
Ан меч не взявши он с собою.
Да кто же знал, что этот вредный тать-тать-тать
Сидит под мирною водою?!

Ветвями шелестел Мирквуд-вуд-вуд,
И пауки смотреть сбежались:
Сейчас свершит зубастый самосуд-суд-суд,
Такой помилует едва ли.

Осанвэ вспомнил Трандуил-ил-ил,
На помощь пробовал дозваться,
Но Леголас осанвэ отключил-чил-чил
И на Лосе сбежал кататься.

Дворца охрана напилась-лась-лась,
И алкашни сон беспробуден,
Только ежей спасает Радагаст-гаст-гаст,
С Галадриэлью Гэндальф крутит.

Элронд не мог поймать сигнал-нал-нал -
После гостей приемник сломан,
И Саурон-злодей лишь трубку снял-снял-снял
И рявкнул: «никого нет дома!»

Спасенья неоткуда ждать-ждать-ждать,
И Трандуил в геройской позе
Готовился дороже жизнь продать-дать-дать
Или забраться на березу.

На берег плещется волна-на-на,
То чудной пользуясь погодой,
Тринадцать гномов в бочках от вина-на-на
Плывут по речке полным ходом.

Нельзя такой шанс упустить-тить-тить!
Коль достается на орехи,
Уж лучше помощь гномов попросить-сить-сить,
Чем в брюхе гада в Мандос ехать.

Забыв поездку на пикник-ник-ник,
Бегут на берег гномы скоро,
Услышав «помогите!» громкий крик-рик-рик,
А всех быстрей, конечно, Торин.

«Судьбой тебя уберегло-гло-гло,
Ведь ты забрел, куда не надо.
Тебе, хвостатый, очень повезло-зло-зло,
Что мы все оказались рядом!

Ведь это черный лес Мирквуд-вуд-вуд,
Тут беззаконье эльфов правит.
Здесь с тебя шкуру вмиг они сдерут-рут-рут
И чучелом в дворец поставят.

Хоть не с руки нам тут встревать-вать-вать,
Бросать в беде тебя негоже.
Но долго нам его не удержать-жать-жать,
Скорей спасайся, пока можешь!»

Тринадцать пар тут гномьих рук-рук-рук
Вцепились живо в Трандуила,
А крокодил, в ужасный впав испуг-пуг-пуг,
Дал ходу прочь что было силы.

Эльфов бессмертному царю-рю-рю,
Блюсти фасон, конечно, надо:
«Вас, гномы, от души благодарю-рю-рю
Я за спасение от гада».

«Так ты себя спасать просил-сил-сил?» -
В затылках гномы почесали. -
«А мы решили, ты его ловил-вил-вил,
И гада от тебя спасали.»

Удрал гад в дальние края-я-я,
О нем с тех пор никто не слышал,
За сохраненье редкого зверья-рья-рья
Йаванна грамоту уж пишет.

Уплыли гномы чередой-дой-дой,
Их ждали пиво и колбасы,
А Трандуил пошел скорей домой-мой-мой,
Чтоб разбираться с Леголасом.


--------------------
user posted image
"I'm in command of this pass. So speak civil" (с, Шаграт)
PMEmail Poster
Top
Krakodil
Отправлено: Апр 28 2017, 19:33
Quote Post


Добрая Гиена форума
***

Группа: Модераторы
Сообщений: 16989
Пользователь №: 2
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Деревня, тетка...
Статус: Offline

Репутация: 5506




Эстелин, но хлопка у них таки не было - не могло быть ибо, климат не позволял.


--------------------
user posted image
"I'm in command of this pass. So speak civil" (с, Шаграт)
PMEmail Poster
Top
Эстелин
Отправлено: Апр 28 2017, 19:37
Quote Post


Пес Перуна
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6359
Пользователь №: 8
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Таргелион, Хелеворнская крепость
Статус: Offline

Репутация: 2982




Цитата
Эстелин, но хлопка у них таки не было - не могло быть ибо, климат не позволял.

Точно! Надо поправить на корпию. А вот орки должны знать сухой сфагнум - в горах он встречается по всему миру. и отлично заменяет не только стерильную вату, но и индивидуальные пакеты.


--------------------
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"
PMEmail Poster
Top
Эстелин
Отправлено: Май 7 2017, 22:09
Quote Post


Пес Перуна
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6359
Пользователь №: 8
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Таргелион, Хелеворнская крепость
Статус: Offline

Репутация: 2982




еще продолжение фанфа "Не звери"

[Показать/Скрыть]
Отряд дружинников Канафинвэ прибыл перед закатом, когда небо почти очистилось. Сами отнесли в кладовые мешки с припасами, командир выслушал Феанариона, отметил на карте место, где отсиживались орки. Три черно-подпалых пса вежливо поздоровались с Золотоглазой и Хисатиром. Волкодавы той же породы, но рожденные явно в Эндорэ, были пониже в холках. Холодный, чуть насмешливый взгляд говорил о большом уме и опыте зверей. Такие подымут и трехдневный след.
От реки поднимался легкий туман, становилось холодновато. Карнистир выпил молока с горячими, только что из печи, тминными лепешками и поплелся на кровать. Когда откинул одеяло, обнаружил под ним кожаную грелку.

Сидеть в седле было неудобно – ныл бок, тянуло ногу. Но садиться на телегу он не собирался. По опыту знал, что каждая неровность дороги будет встряхивать и толкать.
Ородсул плелся рядом с быками, недовольно опустив голову и дергая ушами. Будь всадник здоров, они бы сейчас кружили по перелескам по обе стороны дороги, высматривая зверей и птиц. Впрочем, две оленухи с телятами сами вышли из осинника и стояли, провожая взглядами караван. Лесные давно усвоили закон охотничего межсезонья. Потому самцы весной и в начале лета вели себя куда осторожнее самок.

Холмы на горизонте уже не синели – можно было разглядеть почти черную зелень елей и сероватую листву осин.
Карнистир первым увидел скачущих им настречу всадников. Впереди, чуть встряхивая гривой на коротком галопе, несся хрустально-белый конь. Ородсул фыркнул и самовольно взял кентером.
- Морьо! Опять лихачишь! – Макалаурэ поймал брата за руку и чуть отстранил от себя, чтоб тот не попытался перескочить к нему на седло. – Рана откроется!
- Такие порезы ранами называют только няньки и целительницы, - Карнистир все же выпрямился.
- Вот наша целительница и поставит тебе диагноз, как только приедем. Мне передали, что нож был отравлен.
- Яд остался на одежде. Видишь – спокойно еду верхом.
- Ты способен прыгать с простреленной ногой – случалось уже.
Их кони зашагали рядом, недовольно косясь на дремлющих на ходу быков.
- Курво нас ждет?
- Не торопит. Отправимся к нему не раньше, чем войдут в межень притоки Келона в Химладе.

В крепости брата Карнистира сразу взяли в плен целители. Не обращая внимание на злые словечки – он гость здесь, а приказал лорд – отвели в каменный, обшитый изнутри деревянными панелями двухэтажный дом.
Запах прокипяченого полотна, валерианы и перегонного вина был одинаков во всех пристанищах лекарей. Даже у атани в избах ведуний пахло точно так же.
Правая рука оказалась холоднее левой, правая нога от легкого удара молоточком по сухожилиям почти не вздрагивала. Когда повязку отмочили и открыли рану, Карнистир увидел знакомую мертвенно-розоватую кайму вокруг пореза.
Хмурая нолдэ выдала ему тонкую рубашку и штаны чуть ниже колен, голубой балахон в пол и с завязками спереди. Усаженный на кровать в маленькой комнате с занавешенными окнами, Карнистир получил чашку сладко-горького сиропа и рекомендацию лежать только на левом боку.
Полежать после долгой езды хотелось. Но досада заставила, едва оставшись одному, откинуть занавеску и посмотреть в окно.
Конечно, внизу был сад с ровными грядочками. А также небольшой бассейн под ивами и скамейка возле воды. На скамейке юная атанет в белом фартуке поверх синего холщевого платья самозабвенно целовалась с атаном в подкольчужнике. Карнистир скривился и задернул штору. Осталось только прилечь, взбив подушки повыше, и взяться за книгу о закалке стали.
На закате явилась та самая нолдэ и с ней румяная синдэ. Через надрез в повязке просунули стеклянную трубочку и накапали в рану чего-то очень холодного. Всучили чашку того же сиропа, настояли, чтоб съел две творожные лепешки со сливками и дали запить большой кружкой минеральной воды с молоком. Карнистир был готов выскочить в окно и укрыться где-нибудь в ивняках над одной из бесчисленных речушек вокруг крепости.
«Кано!».
«Что случилось?».
«Или я с завтрашнего дня имею право свободно ходить по крепости и есть вместе с тобой – или ты меня не увидишь до осени!».
«Морьо, не глупи. За семь дней отлежишься и тогда…».
«Я сказал!».
«Уванимо…».

Утром, выдав лекарство и накапав другое в порез, целительница принесла одежду. Весь ее вид выдавал крайнее возмущение. Раскладывая рубашку, котту и остальное на стульях, она сквозь зубы сообщила, когда раненый обязан посещать дом исцеления для перевязок и принимать лекарства.
Больничный балахон Карнистир скрутил в круглый ком и отправил на кровать ударом ноги.
Макалаурэ ждал брата у себя в комнате.
- На гербе Таргелиона следовало поместить не стрелы, а драчовые напильники. Тебя, конечно, порадует, что я теперь вынужден сесть на молочную диету.
- Можешь есть что угодно – только меня не угощай.
Однако подали масло, мед, молоко и ореховую пасту. Макалаурэ намазывал ломтики еще горячего хлеба, Карнистир вяло жевал поджаристые корочки, прихлебывая молоко.
- Кано, твоим патрулям не доводилось ловить орков живьем?
Брат изумленно воззрился на него поверх медовой лепешки:
- Что это тебе пришло в голову с утра пораньше?
- Не случалось?
- Сам знаешь – о подранках заботятся наши собаки и кони. О тех, которые не успевают убежать. Теперь догадываюсь, что тебя ранили при именно попытке поймать орка.
- Я еще попытаюсь. И тебя попрошу сделать то же самое.
- Зачем? Узнать что-то о царстве Моринготто? Вряд ли оркам известно больше, чем расположение их жилья и текущего задания. Да и задания у них такие, что доступны пониманию любой лисицы: пролезть, убить, схватить и унести ноги.
Карнистир поболтал в стакане молоко, посмотрел на просвет белесые потеки.
- Зачем они с нами воюют?
- Потому что им приказал Моринготто.
- Почему они его слушаются? И не разбегаются из Ангамандо? Ведь обратно мало кто возвращается с нашего рубежа.
Макалаурэ задумался, глядя на клубки ив за окном.
- Скажу больше – мы разведали, что вдоль восточных склонов Эрэд Луин в Ангамандо движутся новые орды.
- Нельо предполагал, что Моринготто постоянно получает живую силу с востока.
- И те дороги нам не перерезать, потому что для этого надо занять множество земель за хребтом.
Менестрель вздохнул и отломил крошечный кусочек хлеба.

Погода внезапно испортилась. Подул северный ветер и нагнал прямо-таки осенних дождей. В маленькой гостиной при спальне Макалаурэ горел камин. Карнистир подвинул глубокое кресло к самой решетке. Оба волкодава развалились справа и слева. Их лапы подергивались во сне. Самого тоже то и дело одолевала дрема. Яд все еще действовал.
Зачем они с нами воюют?
Тогда, в Нэврасте и у Мистарингэ таким вопросом никто не задавался. Об орках знали только то, что слышали в Валиноре. Это творения Моринготто. Это искаженные им квенди. Это его рабы, не имеющие своей воли – бесчисленные пальцы на длиннющих руках Врага Мира. Моринготто, опустошив их разумы, наполнил своей злобой, дабы истреблять квенди. Еще в Предначальную эпоху, когда у Куйвиэнен никто не знал об айнур, Моринготто, тогда еще Мелькор, уже создавал свое войско для покорения Арды…
Все было просто. Каждый удар меча – удар по Врагу. Убитый орк – освобожденная душа квендо. Двойная победа над Искажением…
Странно, но первым каверзный вопрос задал малыш Тельперинкваро. Впрочем, тогда он уже не считал себя малышом. С подмастерьями сидел у шлифовального круга, полируя перекованные клинки. Потрогал пальцем кромку и вдруг спросил:
- Моринготто ловит квенди по всему Эндорэ, чтобы столько наискажать? Скоро здесь никого не останется кроме нас?
- Мы его вперед башкой в землю воткнем, - пообещала резчица Калайнис.
А потом на побережье, в разгромленном лагере орков нашли несколько несомненных самок. Еще через некоторое время пастухи застрелили подбиравшихся к стаду орков. Эти все семь были самками, при одной оказался детеныщ. Растерявшиеся лучники дали ему убежать. Так узнали, что орки размножаются, как все животные. Животными их и посчитали.
Лошади носят упряжь, но не делают же ее сами! Доспехи и оружие в подземельях Темной Твердыни наверняка мастерят пленные синдар. А то, что их народ постоянно подвергается уводам в плен, сообщили жители Хисиломэ.
Однако те же синдар знали, что у орков есть свой язык. Который даже можно выучить, как сумел это сделать Белег-дориатец.
Майтимо видел орков близко – слишком близко. Тоже выучил язык и первым сказал, что у орков есть личность. Скверная и злобная, с изрядной глупиной, но личность.
- Мои собаки тоже личности, - возражал Тьелкормо. – причем, без глупины.
Какой-то «плохой иртха» прибегал учить род Старого грабить. А «Итлиш орда» грабить уже умели.
Финдарато привез Нельо из Дортониона некий трактат, записанный со слов Аданели из племени Беора. Женщина передавала «слова мудрых» о некоем владыке, что далеко на востоке приходил к людям и учил их… Учил быть «плохими иртха». Кто не захотел такими становиться, бежали на запад и пришли в Белерианд. И не окажись тут нолдор, владыка бы их и дальше учил все тому же. Тем же методом, что «Итлиш орда». Пока никого не останется, кроме послушных ему…
Карнистир получше прикрыл шерстяным одеялом мерзнущий правый бок, пристроил поудобнее голову на подголовнике. На постели было бы уютнее. Но ложиться – значит, поддаться нездоровью. А поддаваться хоть чему-то Карнистир терпеть не мог.

…- Но вы можете быть убиты и будете убиты: оружием, мучениями и горем, и ваши бездомные души придут в Мандос, - рокотал темный голос с утеса.
Слова падали глыбами. Казалось, они одни могут раздавить и отправить в вечную тоску Чертогов. Где-то неподалеку послышался женский вскрик.
В душе Карнистира вскипала белая ярость. Моргот убивал – вы проклинаете?! Прав отец – вы одной породы, и все ваши слова о любви к эльдар – зола позавчерашнего костра! Рука сама поползла к рукояти меча.
За плечом щелкнула легшая в зарубку тетива. Карнистир чуть скосил глаза: Альквен медленно поднимала лук, взгляд ее был холодно-азартен – меткий стрелок, едва начав тянуть тетиву, уже видит стрелу в мишени.
Феанаро взлетел на составленные щиты:
— Мы не шутили, когда давали клятву, и мы ее сдержим. Многими бедами пугали нас, сулили и предательство, но никто не сказал, что нас погубит страх, что гибель нам принесет трусость. Мы пойдем вперед, и я говорю вам: дела наши будут воспеты в песнях, и память о них будет жива до последних дней Арды!
Темная фигура заколебалась и растаяла.
- С нами говорил сам Намо! Мы вернемся и испросим прощения валар! – зашелестели шепотки.
Некоторые сразу стали отходить в сторону от Феанарионов, скрываться за повозками. Вскоре прочь потянулись уходящие.
- Выходит, этот вещатель нам помог, - с усмешкой бросил Тьелкормо, усаживаясь у вновь разведенного огня. – Трусы двинули домой, и нам не надо о них заботиться. Пусть теперь сидят в темных выстывших домах и ждут благодеяний.
- Которые настигнут их уже в Мандосе! – сквозь зубы добавил Куруфинвэ.
Альквен, потыкав ножом кусок мяса на решетке, вдруг фыркнула:
- А что если это был не Намо, а Моринготто?! Уж больно тон похож!
- Ну и стреляла бы сразу, не ожидая конца речи, дорогая свойственница! – Тьелкормо рассмеялся. - Высоковато стоял, правда. Но все же стрела бы воткнулась в его мыслящую часть! Хорош был бы он с перышками в хвосте!
Амбаруссар повалились на расстеленные плащи, задыхаясь от хохота…


--------------------
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"
PMEmail Poster
Top
Serena
Отправлено: Май 9 2017, 11:46
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 2806
Пользователь №: 3
Регистрация: 22-Марта 17
Статус: Offline

Репутация: 1533




Эстелин,

из-за того, что читаю частями, кое-что забываю. Так вот по-вашему, если орки есть хорошие и мирные, которых Моргот сам чморит, то они не морготова работа? А кто же их тогда создал? А если тоже папа Эру - чего тогда совем уж таких несимпатичных? Эдайн, конечно, тоже не все подряд красавцЫ, как ельфы, но не совсем же ж как орки внешне..


--------------------
"Те, кто пишут темно, либо невольно выдают свое невежество, либо намеренно худо скрывают его. Смутно пишут о том, что смутно себе представляют". М.В. Ломоносов
PMEmail Poster
Top
Эстелин
Отправлено: Май 9 2017, 19:22
Quote Post


Пес Перуна
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6359
Пользователь №: 8
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Таргелион, Хелеворнская крепость
Статус: Offline

Репутация: 2982




Цитата
Эдайн, конечно, тоже не все подряд красавцЫ, как ельфы, но не совсем же ж как орки внешне..

Ну, каковы орки внешне, из текстов понять трудно. Зато легко понять, что описаны они с точки зрения тех, кто с ними воевал. Или подвергся их нападению.

Если честно посмотреть советские фильмы о войне, то никаких зверских рож у фашистов не увидишь. Рожи как рожи. Бывают лучше, но бывают и хуже. То есть, люди, а не звери какие-то. "Фашизма эта" у них внутри.
Зато если почитать литературу 18-19 веков, можно увидеть много аналогий "оркам". Скажем, вдруг появляются "безобразные физиономии папуасов, чьи без того уродливые широкие носы пронзены грубыми костями". То "перекошенные звериной ненавистью разрисованные рожи дакота". То (исторический роман) "плосколицые, отвратительно пахнущие гниющим мясом и потом, одетые в потертые шкуры гунны".
В одном вполне благопристойном романе матрос размышляет об ашанти: "Что ж страшны видом, за что их бог так обидел?".
Некий западногерманский писатель по имени Свен Хассель (наверняка псевдоним!) сочинил серию романов "Колеса ужаса" о Второй Мировой. Уровень фактологии там выражается отрицательными числами. Зато "узкоглазый монголоид с перекошенным животной яростью лицом бросился на Старика, желая вспороть ему живот, как всегда делали эти дикари из непроходимых лесов Сибири, наученные еврейскими политруками".
Короче, если у матроса просто реакция на непривычную внешность, то у образованных и культурных писателей - желание сформировать у своих читателей враждебное отношение к описанным народам.
Но бывает и честное понимание такого отношения. Одного офицера весьма воспитанный и образованный английский журналист спросил: "Почему в ваших фильмах враги выглядят столь несимпатично?".
"Знаете, когда приходится отбиваться гранатами одному от десятерых, эти десять симпатичными не покажутся", - ответил пограничник.
Цитата
Так вот по-вашему, если орки есть хорошие и мирные, которых Моргот сам чморит, то они не морготова работа?

Сам Профессор так и не пришел к однозначному решению о происхождении орков.
Поскольку в Сильме они описаны лишь как обстоятельства действия, я беру орков из ВК. А там орки - личности. Ничем не отличающиеся от людей и хоббитов. Лично мне напоминающие поведением каких-нибудь полицаев из мемуарной литературы.
А поскольку орки - короткоживущая раса, с эльфами у них родства быть не может. Так что история про искажение эльфов - явная лженаука валинорских мудрецов, тех орков не видавших.
Получается, что орки - такая же раса разумных, как любая другая. И вынуждены заботиться о своем пропитании и комфорте. А значит, осваивать ремесла, создавать общество и жить в нем.
Следовательно, орки прошли те же этапы социального развития, что эльфы, гномы, люди. Нормальный же разумный хочет жить, работать, веселиться, безопасно растить детей.
Вот и мои "хорошие иртха" живут себе родо-племенным строем, пасут скот, любят своих женщин, растят детей.
А Морготово искажение состоит в том, что внушает он слушающим его идею "не уметь, а иметь". То есть учит грабить, порабощать, "зачищать" территории. Людям он, между прочим, то же самое внушал.
Вот такие у меня социальные представления в фанфе прописаны.


--------------------
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"
PMEmail Poster
Top
Krakodil
Отправлено: Май 9 2017, 23:14
Quote Post


Добрая Гиена форума
***

Группа: Модераторы
Сообщений: 16989
Пользователь №: 2
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Деревня, тетка...
Статус: Offline

Репутация: 5506




Навеяно вот этим:

[Показать/Скрыть]


Гэндальф ищет Голлума


[Показать/Скрыть]
На пространстве размером с Европу
Где-то гнусный скрывается Голлум,
Он живой был полвека назад,
С тех пор больше о нем не слыхать.
Но мне встряло вдруг это Кольцо,
Я хочу говорить с подлецом.

Голлум то ли живой, то ли мертвый!
Голлум то ли живой, то ли мертвый!
И мне нужен зачем, не пойму,
Но искать поперечно уму,
Но искать поперечно уму
Интуиция молвит упорно.
Ее голосу следовать нужно бесспорно,
Пораскинуть мозгами совсем ни к чему!

Саруман будь на месте моем,
Он пошел бы отличным путем:
Много лет бы в архивах искал,
Кто про кольца что раньше писал.
И найдя доказательства текст,
Раскусил бы Кольцо за присест.

Думать Белому легче, чем бегать!
Думать Белому легче, чем бегать!
Он резонный придумает план
Ведь недаром главою избран,
Ведь недаром главою избран,
Председателем Мудрых Совета.
План хороший весьма, но мудрец Серый Гэндальф
Не какой-нибудь там Саруман!

Радагаст опросил бы зверюшек,
В дальний путь снарядил бы ежей,
Птиц послал бы, чтоб с неба им слушать.
Нанял змей бы глядеть из щелей,
И не минуло б года тому,
Как был Голлум доставлен ему.

Бурый сразу найдет, кому бегать!
Бурый сразу найдет, кому бегать!
Мир животных послушен на раз,
Ведь недаром Йаванны наказ,
Ведь недаром Йаванны наказ
Выполняет наш Бурый умело.
Путь удобный весьма, но мудрец Гэндальф Серый
Не какой-нибудь там Радагаст.

Саурон замышляет что хочет,
Мордор свой укрепляет, злодей,
Собирает войска днем и ночью,
А мне Голлум гораздо важней.
И хоть смысла не видно в пути,
Интуиция молвит: «Иди!»

Думай не головой, а ногами!
Думай не головой, а ногами!
Обстоятельства нонеча швах!
Ведь недаром рояли в кустах,
Ведь недаром рояли в кустах
Выручали Мудрейших веками...
Или были Мудрые все дураками?!
Или вовсе того не бывало в веках?!


--------------------
user posted image
"I'm in command of this pass. So speak civil" (с, Шаграт)
PMEmail Poster
Top
Эстелин
Отправлено: Май 9 2017, 23:39
Quote Post


Пес Перуна
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6359
Пользователь №: 8
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Таргелион, Хелеворнская крепость
Статус: Offline

Репутация: 2982




Цитата
Думай не головой, а ногами!

Рискуй чужими головами! :angel:


--------------------
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"
PMEmail Poster
Top
Krakodil
Отправлено: Май 10 2017, 00:08
Quote Post


Добрая Гиена форума
***

Группа: Модераторы
Сообщений: 16989
Пользователь №: 2
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Деревня, тетка...
Статус: Offline

Репутация: 5506




Конечно. Что ж он, дурак, что ли, своей-то рисковать?!


--------------------
user posted image
"I'm in command of this pass. So speak civil" (с, Шаграт)
PMEmail Poster
Top
Serena
Отправлено: Май 10 2017, 08:36
Quote Post


Активный пользователь
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 2806
Пользователь №: 3
Регистрация: 22-Марта 17
Статус: Offline

Репутация: 1533




Эстелин, спасибо , поняла.


--------------------
"Те, кто пишут темно, либо невольно выдают свое невежество, либо намеренно худо скрывают его. Смутно пишут о том, что смутно себе представляют". М.В. Ломоносов
PMEmail Poster
Top
Эстелин
Отправлено: Май 18 2017, 19:58
Quote Post


Пес Перуна
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6359
Пользователь №: 8
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Таргелион, Хелеворнская крепость
Статус: Offline

Репутация: 2982




Еще кусок фанфа "Не звери"
Маэдрос слушает Карнистира

[Показать/Скрыть]
Ненастный день угасал, не разгоревшись. По ивнякам на подоле крепости пробегали серые и зеленые волны – ветер трепал кроны, как развешанное белье.
Карнистир встал с кресла и осторожно потянулся. Надо было сходить на башню в соколятник, а потом еще навестить Ородсула. Если бы лежал пластом, как позапрошой зимой, сокол и конь терпеливо ждали бы выздоровления. А раз на ногах - могут и обидеться. Особенно Рильрамион. В Тирионе у того была привычка, соскучившись, драть подушку под головой хозяина. Тоже справедливо: сманил с родных скал, навязал свое общество, так оказывай внимание.

В деревянной надстройке под шатром гуляли сквозняки – все летки были открыты. Белый кречет сел на плечо и шипнул за кончик уха. Самка балабана, любимица Макалаурэ, воскликнула «кьяк!», словно возле гнезда, но насест не покинула. Остальные птицы сидели, вобрав головы в плечи. Погода не нравилась и им.
- Тучи упираются в обрывы Дортониона, у Тьелко с Курво сейчас еще не так льет, - Карнистир счел нужным разъяснить соколу ситуацию.
Тот повертел головой и затянул веками агатовые глаза. Это означало требование пошевелить перья на затылке и под крыльями.
Сокола иногда «ловили» с добычи птичьих клещей, требовалось выбирать из перьев юрких, твердых как пшеничное зерно тварей. Впрочем, с Рильрамиона они сваливались сами, но услуги такой он требовал.
Карнистир вытащил приставшую к хвостовым перьям соломинку и подбросил птицу над головой. Кречет ударил крыльями, выскользнул в летку и пошел кругом, набирая высоту. Скрылся в нависших облаках, вынырнул из них, влетел в противоположное окошко и снова устроился на плече, мазнув повлажневшим крылом по щеке. Сам на насест не отправился – дождался, пока его поднесут к исцарапанной когтями палке, чтоб переступить на нее.

Ородсул посопел, подсунув морду к перевязанному боку. Впрочем, запах лекарства чувствовался на расстоянии. Не только валинорские, но и местные лошади угадывали раны на эльдар и атани, даже не принюхиваясь. А собаки умели чувствовать болезни фири раньше, чем те сами начинали ощущать недомогание. Луинмир ходила по гридницам и девичьим домам с двумя гончими и уводила в дом исцеления тех, на кого они указывали. Благодаря таким проверкам в Хелеворне даже весной и осенью не случалось повальных простуд.

И все же – почему они с нами воюют?
Может быть, если бы тогда, начав обустраиваться в Белерианде, нолдор знали, что орки – тоже народ, они нашли бы общий язык с независимыми племенами? Те мелкие орды, что разбегались с опушек и речных берегов – не были ли они как раз беглецами от Моринготто? Теми, кто не захотел быть «плохими иртха» и вовремя повернули прочь от Ангамандо? И оказались зажаты между войсками Врага и заморскими пришельцами.
Кстати, а куда они могли бежать? Не в Оссирианд, конечно. Лайквенди уже тогда не представляли себе соседства с орками. В отличие от тех авари, за горами. На юг, в Таур им Дуинат? Но лес – не их страна, они явные степняки. Дальше на юг, где лес снова переходит в травянистые равнины?
Пожалуй, по возвращении из Аркалондэ следует поговорить с Амбаруссар. Эти тут же загорятся идеей отыскать за краем своих земель «хороших иртха». А если найдут…
Впрочем, сперва надо все обсудить с Нельо и аркалондцами. Потому что на западе живут народы Нолофинвэ и Финдарато. Вряд ли там так охотно задумаются о судьбах вражеских племен. Тем более, что не очень давно Моринготто проверил на прочность тылы Второго дома. Орды ворвались в Нэвраст… и не встретили сопротивления, потому что Турукано без предупреждения бежал оттуда с дружиной и всем народом. Финдекано вступил в бой прямо с марша. И нелегко далось ему очистка прежних земель нолдор…
Еще есть кхазад. Этот народ говорит «оркота», «морготова рвань» да «двуногие блохи». Гонхиррим можно понять. Если до освобождения Моринготто их караваны свободно пересекали земли от Хитаэглира до Эред Луин, то последние сто солнечных лет с востока в Белегост не поступало никаких вестей. Народ оказался разделен. А поскольку кхазад почти не заняты производством продовольствия, засилье моринготтовых орд грозило их городам голодом. Пожалуй, не приди нолдор, горные крепости пали бы.

- Нездоровится?
Карнистир повернул голову к вошедшему брату:
- Ничего особенного. Дождь, ветер – дремотная погода.
Макалаурэ, приподняв занавеску, выглянул в окно:
- Завтра уже наверняка тучи начнет разгонять. Ужинать будешь?
- Нет. Разве не видишь, что я решил уморить себя голодом?
- Тогда сиди тут. А я пойду, пока завертки с творогом не остыли.
- Ну, разве что собакам пару штук дам.
Золотоглазая прищурилась – она умела понимать шутки.

Небо относительно расчистилось. Зато с севера по нему понеслись облака, серебряные сверху и серо-синие снизу. Зеленые леса то окатывало холодным дождем, то осыпало мелким градом. Макалаурэ не особенно огорчался.
- Чем больше воды в Лотланне, тем спокойнее граница. Ловчие ямы и «щетина» под мутью не видны. Так что ни прорваться наскоком, ни сбежать налетчики не смогут.
«Щетиной» назывались колышки длиной с предплечье, вбитые в землю на расстояние в полшага друг от друга. Зимой их заносило снегом, летом закрывала трава. Преодолеть полосу таких препятствий можно было, только осторожно переступая и глядя под ноги. Падение же на «щетину» приносило тяжелейшие раны и мучительную смерть. Эти ловушки прежде собирали жестокий налог с пробирающихся банд. Потом войско Моринготто кое-чему научилось и не устраивало наскоков, пытаясь просочиться вдоль ручьев. И натыкалось на заставы.

Только через неделю ветер вдруг вечером утих, а с утра ровно и спокойно задул с юго-запада. За завтраком Карнистир вдруг стянул с тарелки брата кусочек поджаренной колбасы.
- Что, вернулся нормальный аппетит?
- Не вернулся, а ворвался селем!
Макалаурэ придвинул ему сковородку с шипящими розовыми кружочками:
- Налетай. Сейчас попрошу принести еще. И вареных яиц. Надо тебя подкормить перед поездкой.

Караван Макалаурэ был невелик. Везти от Врат в Химлад по сути нечего. Сам Карнистир взял пять вьючных коней.
Лошадки местной породы были невелики, несли на треть меньше груза, чем могли бы валинорские. Но зато у местных были прямо-таки стальные копыта. Некованные, они бежали по щебню и не ранились. Нрав они имели переменчивый и слегка вздорный. Когда такая лошадка тянулась мордой к руке, следовало быть внимательным – вдруг прижмет уши и щелкнет зубами. И попробуй сразу угадай, что ей вдруг не понравилось!
Кожаные саквы распространяли слабый запах меда, орехов и сушеных фруктов. На самом юге Таргелиона привольно росли дикие абрикосы и каштаны. А уж яблони, груши и прочие плодовые процветали на подоле гор в двух днях езды на юг от Хелеворна. Аркалондцев такими дарами не удивишь, а вот Старший будет рад. Особенно вареным в меду орехам.

Между крепостью Макалаурэ и Химьярингэ стояло всего два путевых двора. Карнистир хотел бы ехать быстрее, ночуя прямо в лесу. Но лорд Врат на каждом дворе провел по целому дню, беседуя с хозяевами. Ближний держала семья синдар, дальний, с которого уже виднелись синей волнистой чертой холмы – атани. Нестарый хозяин ковылял на деревяшке, конями занималась рослая девушка со шрамом на щеке. По движениям, какими она раскладывала в просторных сенях тулы, сразу понималось, что оружие ей очень привычно. К тому же на коньках коровника и сарая-скарбницы белели сухие орочьи черепа.
- Ворон с гороха пугаем вороньей тушкой, - заметил с усмешкой хозяин, перехватив взгляд таргелионца. – И это пристроили для того же.

Нельо скакал навстречу на своем вороном – пламя и чернь, как на знамени! Карнистир рванулся вперед, прежде чем Макалаурэ успел что-то крикнуть.
Кони закружились, фыркая. Хисвэ прижал уши, Ородсул приподнялся на дыбы.
- Морьо!
- Я, конечно! Разве ты можешь меня не узнать?
- Кано, почему ты разрешил ему ехать верхом?!
- Попробуй запрети! – Макалаурэ соскочил на дорогу к спешившемуся Старшему. – Это же такая заноза, такая колючка, такой…
Карнистир оказался между старшими братьями.
- Помнете!
- Отнесем в прачечную, там выгладят.
Потом они ехали – трое в ряд, младший посредине. Волкодавы, посторонившиеся было от конских танцев, рысили впереди.
- У нас три дня назад снег летел, - улыбался Майтимо. – А сегодня, как раз к вашему приезду потеплело – прямо лето.
- У меня тоже живучки из снега торчали. Но теперь, чувствую, холодов больше не будет. У Морьо, наверняка, уже яблони отцвели.
- Отцвели, - пробормотал Карнистир. - Совсем опали.
- Что ты такой вялый? – моментально встревожился Нельо. – Рана беспокоит?
- У Морьо просто второй этап проявления характера, - успокоил его Макалаурэ. – Первый, как известно, вредность. Это он у меня пережил. Теперь наступил второй – мрачность. Когда доберемся до Тьелко и Курво, как раз накатит третий – бесшабашность.
- Все же покажись целителям, Морьо.
- Всем сразу можно? Или обязательно предоставить каждому возможность подробнейшего обследования?
- Рецидив первого этапа, - усмехнулся Майтимо.

Главная крепость Химьярингэ возвышалась над тремя кругами каменных стен. Посад огораживала еще одна – из трехобхватных дубовых бревен, с частыми стрельницами. Да и каждый огород перед ней был оборудован плетнем на толстых кольях. Там уже копались женщины, что-то высаживая. Ворота в стене, окованные железом, не растворились, караван по одной лошади прошел в узкую калитку в створке.

В общую баню Карнистира братья не пустили. Сперва две эллет снова разбинтовали бок, намазали тонкую, почти прозрачную кожицу над порезом чем-то пахнущим полынью и березовым дегтем. Мыться было велено аккуратно, не намочив повязку.
- Что-то наши мастерицы на тебя сегодня не пожаловались, - заметил Нельо, когда они втроем сели за ужин. – Подозрительна мне такая послушность. Что-то задумал?
Карнистир опустил взгляд в тарелку. Готовности начать свой рассказ он все еще не чувствовал.

В Химьярингэ для каждого из бртьев держали отдельную спальню. Особой нужды в этом не было. Но Карнистир понимал – Нельо хотел чувствовать хотя бы так присутствие младших.
За узким окном стоял зелено-золотистый сумрак. Анар скользил за горизонтом, окрашивая самый краешек неба в цвет обожженой глины. А выше зелень переходила в светло-синее… Вот только если выйти из комнаты, подняться на галерею и глянуть тамошнее окно – черно-синим трезубцем обрисуется Тангородрим!
Карнистир походил по ковру босиком, поежился, но сон не приходил. Он оперся локтями о подоконник. Во дворе горел костер в каменном кругу – там грелись стражники внутренних патрулей. На камень падала полоска света из нижнего окна – в маленькой караулке все время топили печь и держали наготове горячее питье.
- Не спится?
Карнистир резко обернулся – Майтимо стоял в проеме двери, накинув поверх сорочки меховую куртку.
- Все в порядке.
- Вижу, как в порядке. Давай, ложись, а я посижу рядом по старой памяти.
- Нельо, - таргелионец резким движением подвинул брату кресло. - Ты лучше тут сядь. Я… должен тебе кое-что рассказать.
Лорд Химринга присел, не сводя с брата настороженного взгляда. Карнистир упал в другое кресло и выпалил:
- Я поселил у себя орков!
- Что?!
- Сейчас расскажу. Только Кано пока что…
- Что «Кано пока что»? – спросил с порога вошедший Макалаурэ.
Карнистир скомкал в кулаке подол сорочки.
- Ладно. Говорю: я привел из-за Эрэд Луин и поселил в долине у Журавлиного озера род иртха. Так они себя называют на своем языке.
- И много? – менестрель смотрел ошарашенно и недоверчиво. Чувствовалось, что сейчас он потрогает лоб младшего.
- Чуть больше сорока. Но большая часть – женщины и дети.
- Женщины и дети?..
Майтимо встал и за руку усадил Макалаурэ к себе на подлокотник.
Карнистир передернул плечами, сильно потер ладони – от внутреннего напряжения. Старший взял с кровати меховое одеяло и набросил ему на плечи, прикрыв заодно и колени.
- Вот теперь рассказывай.

Когда Карнистир вернулся в «сейчас», за окном уже резали воздух ласточки.
Братья не выглядели совсем обессиленными, как молодой книжник Хелеворна, но головы оба пристроили на уложенную на спинку подушку.
Майтимо опомнился первым:
- Все! Морьо, в кровать! Обсудим потом.
- Вы только…
- Сказано – потом! На тебя смотреть тошно – желтый, вокруг глаз круги, зубами стучишь.
- Нет, сперва…
Старший схватил таргелионца в охапку вместе с одеялом и бросил на самый горб взбитой перины.
- Спать. Ждем к обеду.
Накапал в стакан пахнущей овражными травами настойки, долил морсом.
- Пей и укрывайся с головой.
Окно закрыла гобеленовая занавесь.
- Нет, а мелкие-то! – услышал Карнистир удаляющийся голос Макалаурэ. – Ни словом не обмолвились!

…Вдоль ущелья свистел ветер, срывая с черных скал брызги пополам с осколками льда. И по дну тек ручей, захлестывая и замораживая ступни.
- Наглец! Подумай: кто ты и что ты, чтоб менять назначенные судьбы?! – прекатывались камни слов.
- Я Морифинвэ Карнистир Феанарион, и судьбу строю сам!
- Ничтожный, что ты можешь перед силой Певших В Хоре?!
- Дать одному из них по башке, Моринготто!
Камни загрохотали смехом:
- Моринготто! У меня много имен, тебе неведомых!
- Зато единственная тушка, пригодная для начинки стрелами. Вылезай из своей щели!
- Я вокруг тебя! Я везде! Я во всех! Я приду – и вы не поймете, что пришел именно я! Вы рухнете в пропасть – я останусь! Нож в твоем боку – тоже я! Лживые речи, стертые буквы – тоже я!..
- А я – Пламя Битвы!

Карнистир сел на постели, далеко откинув одеяло. Лоб его покрывала испарина – значит, лихорадка ушла окончательно. Но остался неутоленный гнев.
В самом деле с ним говорил Моринготто? Неужели он достает своими мыслями досюда и может вторгаться в сознание, ослабевшее от ран и лекарств? И почему наваждение разрушило прозвище, данное ему кхазад?..
Так он и Нельо тут надоедает?!
Нет, это врял ли. Просто сон, слепившийся из лихорадочной дрожи, усталости, напряжения души и трудных мыслей.
«Я приду – и вы не поймете, что пришел именно я»…
- Как бы не так. Мы тебя во всех видах лицезрели, - Карнистир ступил на холодные плитки умывальной. - Недаром носа высунуть боишься из своей норы!

Братья сидели за накрытым столом в маленьком зале при спальне самого Майтимо.
- Явился! А мы уже хотели без тебя начать. Садись! – Макалаурэ отодвинул третий стул. – Рыбный суп будешь?
В ухе плавали кружки растопленного масла, хлеб был еще теплым. Желудок алчно сжался.
- Нельо, а Моринготто не пытается к тебе в мысли влезть? – сгребая с тарелки кусочки рыбы и раковых шеек, спросил Карнистир.
- Ответов опасается! – усмехнулся Старший. – Что это тебе вдруг в голову пришло?
- Тангородрим отсюда виден – так ведь и он Химьярингэ видит.
- Окошки в нашу сторону заложить велел наверняка. Тебе кусок грудки отрезать или ножку по старой памяти будешь грызть?
Гусиная нога была покрыта аппетитной коричневой корочкой, пахнущей южными приправами, ломтики земляного хлеба купались в подливке.
- Просто приятно смотреть, - заметил менестрель. – У меня он брал полкорочки хлеба утром, а вторую половинку доедал за ужином.
- Неправда. Я практически выздоровел еще до отъезда, - Карнистир положил на край тарелки начисто обглоданную косточку. – Скажите, что вы решили?
Майтимо налил себе и братьям горячего фруктового отвара.
- Ладно. Не будем тебя томить сомнениями, - Старший откинулся на спинку стула, грея об кружку ладони. – Если ты смог запомнить – я сказал, что давно подозревал нечто подобное. Орки – живые существа, как любые келвар и разумные. Значит, они должны чем-то питаться, во что-то одеваться, где-то укрываться от непогоды. То есть – трудиться. И если к Моринготто они приходят ордами – приходят откуда-то, где прежде жили.
Синдар сообщили нам еще при первых встречах, что орки появились здесь, в Белерианде, незадолго до возвращения Моринготто. Легко понять, что их родина на востоке, как и Куйвиэнен, как и Хильдамар. Если бы их действительно наделал Моринготто, они обосновались бы неподалеку от Утумно, не так ли?
- Тем более, что с орками приходилось драться и на границах Квендамара, - уточнил Макалаурэ.
- Вождь иртха рассказал, что к его народу приходили посланцы от Моринготто. А в рукописи атанет Аданели…
- Читал я эту рукопись, - махнул рукой Майтимо. – Финдарато прислал мне экземпляр со своими комментариями.
- Иртха не слыхали никакого «голоса из темноты», но сами догадались послать Моринготто подальше! – фыркнул Карнистир. – У меня на подоле проживает одно семейство. Так его глава как выпьет в одиночку горшок трехлетнего меда – тоже беседует с кем-то, одному ему слышимым. Пока жена коромыслом в сарай не загонит!
- Кого слушали прародители атани, сейчас не имеет смысла. Важно, что каждый из них решает для себя сам, - Майтимо поставил на стол пустую кружку. – Твои с Амбаруссар иртха тому доказательство. Потому мы с Кано решили – а вы трое, без сомнения, согласитесь – пусть этот род живет на твоих землях и дальше. Вы же сохраняете этот факт по-прежнему в тайне и от синдар, и от лайквенди. Как долго – покажет время.
- На своих дружинников я могу положиться, - твердо произнес Карнистир. – Не все обрадовались такому соседству, но слухи даже по крепости не разойдутся.
- Амбаруссар? – поднял палец Макалаурэ..
- Вон сколько молчали!.. Только… знаешь, Нельо…
- На восточных опушках Таур-им-Дуинат появляются какие-то орки. И ты с мелкими уже успел придумать…
- Нельо! Ты вообще!.. Как догадался?
- Зная твою упертость и неугомонность Амбаруссар, долго думать не потребовалось.
- Теперь надо убедить Тьелко и Курво.
- Полагаю, много усилий это не потребует.

Погода наладилась, пришло почти летнее тепло. В пути караван из Химьярингэ ни разу не застал дождь. А на границе Химлада Карнистир увидел зацветающие липы.
Патруль аркалондцев сидел на конях почти чистой валинорской крови. На торчавшем из-за плеча командира роге лука Карнистир автоматически отметил три серебряных колечка.
Встретил братьев на подъезде ко входу в ущелье один Турко. Точнее, первым из-за густого орешника вылетел Хуан. Поставив передние лапы на крыло седла, он подергал за рукав Нельо, а потом, чуть подпрыгивая, облизал щеки Макалаурэ и самому Карнистиру.
- Уфф! Слюнявая собака!
Хуан иронично глянул на таргелионца, потом на его волкодавов, отчетливо намекая, что у него и свои такие есть.
Звездно-буланый выкинул эффектную лансаду, причем всадник на его спине сидел свечкой, обеими руками держась за свой пояс. Его лук сверкал десятком колец на каждом роге.
- Курво не успел слезть с башни, - подставляя щеку Старшему, небрежно бросил Тьелкормо. – Но в воротах он уже наверняка стоит.


--------------------
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"
PMEmail Poster
Top
Krakodil
Отправлено: Май 18 2017, 21:30
Quote Post


Добрая Гиена форума
***

Группа: Модераторы
Сообщений: 16989
Пользователь №: 2
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Деревня, тетка...
Статус: Offline

Репутация: 5506




Хде же орочьи черепушки берут?


--------------------
user posted image
"I'm in command of this pass. So speak civil" (с, Шаграт)
PMEmail Poster
Top
Эстелин
Отправлено: Май 18 2017, 21:47
Quote Post


Пес Перуна
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6359
Пользователь №: 8
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Таргелион, Хелеворнская крепость
Статус: Offline

Репутация: 2982




Цитата
Хде же орочьи черепушки берут?

Маглоровы Врата - самый опасный участок границы. А хозяин постоялого двора - бывший дружинник. Так что мог с собой принести с фронта. Особенно если крепко зол по личным мотивам. А мог и на месте добыть при ликвидации какой-нибудь прорвавшейся банды. Тем более, что у него и дочь такая же. А жена отсутствует. И не по причине моего бабоненавистничества, а по внутрисюжетной причине. Может из0за жены и черепушки собирает.


--------------------
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"
PMEmail Poster
Top
Krakodil
Отправлено: Май 18 2017, 22:10
Quote Post


Добрая Гиена форума
***

Группа: Модераторы
Сообщений: 16989
Пользователь №: 2
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Деревня, тетка...
Статус: Offline

Репутация: 5506




Цитата (Эстелин @ Май 18 2017, 21:47)
Маглоровы Врата - самый опасный участок границы. А хозяин постоялого двора - бывший дружинник. Так что мог с собой принести с фронта. Особенно если крепко зол по личным мотивам. А мог и на месте добыть при ликвидации какой-нибудь прорвавшейся банды. Тем более, что у него и дочь такая же. А жена отсутствует. И не по причине моего бабоненавистничества, а по внутрисюжетной причине. Может из0за жены и черепушки собирает.

Не, я не к тому, откуда они вообще берутся - понятно, что из орочьих голов, а орки понятно откуда. Но ведь даже орочьи головы слетают с плеч в виде головы, а чтобы получить череп, надобно осуществить ряд конкретных операций. То есть, сей тащит домой с поля боя мешок орочьих голов, потом дома начинает их очищать, вываривать (или что он там с ними делает) и т.д.?


--------------------
user posted image
"I'm in command of this pass. So speak civil" (с, Шаграт)
PMEmail Poster
Top
Эстелин
Отправлено: Май 18 2017, 22:33
Quote Post


Пес Перуна
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 6359
Пользователь №: 8
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Таргелион, Хелеворнская крепость
Статус: Offline

Репутация: 2982




Цитата
То есть, сей тащит домой с поля боя мешок орочьих голов, потом дома начинает их очищать, вываривать (или что он там с ними делает) и т.д.?

Обычно поступают проще. Берут голову и кидают в муравейник. Можно даже около оставить. А через пару недель приходят и забирают чистый. Муравьи выскребают мясо даже там, куда препаратор с трудом добирается.
Муравьям это тоже на пользу - даровая обильная кормежка. Так что черепа вряд ли принесены с фронта. Скорее, добыты неподалеку и в местном же муравейнике очищены.


--------------------
Все в мире покроется пылью забвенья.
Лишь двое не знают ни смерти, ни тленья.
Лишь дело героя и речь мудреца
Проходят столетья, не зная конца.

Фирдоуси "Шах-намэ"
PMEmail Poster
Top
Krakodil
Отправлено: Май 31 2017, 21:07
Quote Post


Добрая Гиена форума
***

Группа: Модераторы
Сообщений: 16989
Пользователь №: 2
Регистрация: 22-Марта 17
Из: Деревня, тетка...
Статус: Offline

Репутация: 5506




И снова в нашем эфире

творческий союз Медведь и Кракодил!!


[Показать/Скрыть]


с очередным искажением Священного Канона!!

Поскольку здесь вам не тут, традиционный наш дисклеймер теперь не надобен. Гип-гип, ура!!

И ведь весь этот сюжет родился из одного тутошнего смайла.


"Что совой об пень..."


[Показать/Скрыть]

«Так он оказался один у врат Ангбанда и затрубил в рог, и ударил в бронзовые врата, вызывая Моргота на единоборство. И Моргот вышел.» (Сильмариллион, «О разрушении Белерианда и гибели Финголфина»)

- Моргот, повелитель рабов! Выходи и наберись храбрости сражаться собственной рукой!
Кольчужным кулаком Финголфин ударил во Врата Ангбанда. Врата отозвались глухим гулом. Еще и еще постучал в них Финголфин, снова трубя вызов. И Врата начали отворяться.
В темном проеме стоял филин. Огромный, ростом вровень с Финголфином, в короне с сильмариллами, из-под которой торчали перья-ушки. Он чуть выглянул из ворот, осуждающе уставился на Верховного короля нолдор круглыми оранжевыми глазами и досадливо пробурчал:
- Убирайся! Я предаюсь размышлениям.
После чего филин развернулся и, нахохлившись и бубня себе под клюв какую-то еще валинорскую песенку, вперевалочку пошел обратно. Крылья выглядели точь-в-точь как руки, сложенные за спиной. Финголфин остолбенело глядел вслед этому удаляющемуся в полумрак туннеля гигантскому комку перьев, и осознавал, что это и был Моргот…
Заржал Рохаллор.
Финголфин открыл глаза.
Какое нелепое сновидение! И каким же оно было отчетливым! Предсказание? Предостережение? Просто странная причуда, насланная Ирмо? Это не имело значения. Несколько часов пути оставалось до Ангбанда, и Финголфин не собирался отказываться от задуманного.

Трехглавый Тангородрим выглядел особенно мрачно в этот пасмурный день. Ветер подхватывал потревоженную шагами черную пыль, и от нее першило в горле. Коня Финголфин оставил под присмотром двоих своих спутников, которых согласился взять с собой в эту дорогу сопровождающими. Они должны были вернуться чуть назад и дожидаться в отдалении. Там, среди скал, оставалась зеленая трава и можно было укрыться от чужих глаз.
Финголфин остался один у темно-бурых Врат Ангбанда.
Сами Врата были огромными, они предназначались для вывода войск, и никто не стал бы открывать их ради одной персоны. Для этого существовала небольшая дверца сбоку – небольшая только на фоне Врат, при желании в нее спокойно можно было въехать верхом. Туда-то Финголфин и постучал.
Дверь распахнулась удивительно быстро, как будто привратник только того и ждал. Вернее, привратники – за дверью обнаружились два орка. Не успел Финголфин и слова вымолвить, как оба отвесили ему поклон и радостно возгласили:
- Добро пожаловать!
Встреть его парадный эльфийский караул, Финголфин удивился бы меньше. Он вдруг почувствовал, что вызов сейчас совершенно неуместен. Что бы ни означало происходящее, ему следует войти. Войти в Ангбанд? Самому? Впрочем, если Моргот примет вызов, подраться они смогут и там. Если же Враг затеет какую-нибудь дрянь, снаружи Врат ничуть не безопаснее, чем внутри.
«Пропадай моя головушка!» - подумал Финголфин. В нем снова нарастало то присущее ему абсолютно осмысленное безрассудство, которое заставило его перед троном Манвэ принести клятву верности опальному брату, которое повело его через льды и благодаря которому он сегодня оказался здесь.

***

По описаниям Маэдроса Финголфин рассчитывал увидеть длинный и мрачный туннель, но почти сразу от двери куда-то вверх уводила широкая и пологая лестница. Впрочем, за прошедшие столетия Моргот ведь мог хоть десять раз все перестроить. Но лестница была еще и хорошо освещена, и чем выше поднимался Финголфин, тем более отчетливо до него доносился шум голосов. Но то были не грубые речи орков и не крики ужаса – голоса звучали весело, слышался смех и, к вящему удивлению Финголфина, звуки музыки. И кроме двух орков, оставшихся где-то внизу, вокруг не было ни одной живой души. Даже спросить было не у кого.
Он не достиг еще верхней площадки перед очередными дверями, как вдруг они раскрылись, и из них навстречу ему, лучезарно улыбаясь, выпорхнула Варда. Да-да, самая настоящая Варда Элберет – никому невозможно было подделать свет Амана в ее лице. Но Финголфин даже не успел задаться вопросом, что, собственно, делает Владычица Звезд в твердыне Моргота и как тут оказалась. Потому что наряд достойной супруги Манвэ состоял из пары изящных лазоревых туфель-лодочек.
Финголфин остановился. Очевидно, что из одного сна он просто попал в другой, но раздетая… да что там, попросту голая Элберет – это было слишком даже для сновидения. Король нолдор смущенно потупился.
- А вот и припоздавшие гости! – радостно раскинула руки Варда, видимо, приняв это за приветственный поклон. – Милости просим на наш маскарад!
В ответ на это никак нельзя было продолжать пялиться в пол, и Финголфин, собравшись с духом, распрямился и выговорил так, как будто находился на чинном празднестве в Валиноре.
- Приветствую тебя, Владычица Элентари!
Рассмеявшись, Варда поманила его знаком, и Финголфин последовал за ней, стараясь смотреть исключительно поверх ее головы.

Зал встретил его сиянием огней, веселым гомоном голосов, нестройной пока музыкой, мельканием разнообразных причудливых костюмов... впрочем, в костюмах пребывала только мужская часть зала. Дамы, все до единой, были, как и Варда, в одних только туфельках. Хотя нет, у некоторых на шее, на запястьях, а то и на щиколотках виднелись ожерелья, браслеты и цепочки. Но рассмотреть подробности ошеломленный Финголфин не успел. Идущая рядом с ним Варда вдруг звонко хлопнула в ладоши и провозгласила:
- А вот и последний наш гость! Штрафную ему!
- Штрафную! – подхватило сразу несколько голосов.
Толпа со смехом расступилась, освобождая для кого-то дорогу. Эльф глянул и едва удержался на ногах. По образовавшемуся проходу, держа перед собой подносик с наполненным почти до краев большим бокалом, важно вышагивал давешний гигантский филин. Только филинову голову вместо стальной короны с сильмариллами теперь украшала кокетливая шляпка с цветочками, сильмариллы же висели в ожерелье на шее. Тут Финголфин подумал, что либо он спятил, либо близок к потере сознания. Меры требовались решительные, он взял бокал и, с трудом удержавшись от искушения предварительно понюхать содержимое оного, выпил единым духом. Вопреки подозрениям, там оказалось не адское зелье, а хорошее красное вино. Вокруг одобрительно зашумели, зааплодировали. К удивлению Финголфина, хмель не опьянил его нисколько. Напротив, вернулось самообладание и в голове как будто прояснилось.
- Добро пожаловать! – гулко ухнул филин-Моргот. – Какая оригинальная идея костюма! А какое исполнение!
- Веселись и чувствуй себя, как дома, - сказала Варда, очевидно, на правах хозяйки праздника.
Финголфину даже с самого отчаянного перепоя не пришла бы в голову мысль, что в этом зале, набитом такими странными существами и таким количеством нагих женщин, он может себя почувствовать как дома.

Соваться, не зная броду, в самую середину развеселой толчеи было совершенно неразумно, а просто так подпирать стенку где-нибудь в уголке – подозрительно. Финголфин осмотрелся. Вдоль части одной из стен зала было устроено нечто вроде винного погребца. Туда как раз неторопливо шествовал высокорослый, смуглый, крупного телосложения субъект, завернутый во что-то наподобие плаща со множеством складок, а на голове имевший венок из каких-то жестких листьев. В этом наряде он даже со спины выглядел бы величественно, если бы не обнимал при этом за талию двух блондинок. В таком обрамлении величественность как-то терялась. Очень длинноногая, в высоко шнурованных сандалиях, дама справа была столь изящной комплекции, что еще немного, и ее можно было бы назвать тощей. Дама слева, с прической сплошь из затейливого плетения косичек, была скроена гораздо более заманчиво, и тонкий золотой пояс-цепочка на бедрах только добавлял ей прелести.
Погребец, очевидно, подразумевал самообслуживание, и Финголфину вполне естественно было чуть замешкаться, выбирая себе что-то подходящее из множества никак не подписанных и по большей части разноцветных питий и не привлекая к себе ненужного внимания. Поблизости хлопотал тот субъект в драпировке, выполняя пожелания своих спутниц. До Финголфина донеслось:
- А тебе?
Этот голос он определенно уже где-то слышал.
- А мне компот, - с этими словами субъект в драпировке щедро плеснул себе из большого стеклянного кувшина какой-то красной жидкости и пояснил, - нам же, балрогам, спиртного вообще нельзя, мы и с кружки пива пожар устроить можем.
Видовая принадлежность субъекта Финголфина заинтересовала. Балрогов в гражданском ему видеть еще не доводилось. В военном, к слову, он тоже не очень близко был с ними знаком – всё как-то не получалось. Заметив взгляд, балрог отсалютовал стаканом, Финголфин машинально ответил тем же и, чуть подумав, решил присоединиться к компании. В самом деле, не мог же он стоять тут весь день.
Но едва очутившись ко всем лицом, он понял, почему голос дамы показался ему знакомым: балрог распивал свой компот в обществе двух валиэр или кого-то, очень на них похожих. Изящная особа в сандалиях оказалась Нессой. Украшениями, по ее обычаю, она пренебрегла и тут, довольствуясь только крохотными сережками. Другой же дамой была Вана. Младшая сестра Йаванны Кементари неторопливо потягивала из бокала что-то такое же золотистое, как она сама, и спереди выглядела ничуть не менее заманчиво, чем сзади. Финголфину поначалу сделалось неловко оттого, что он разглядывал одну из валиэр в столь оценивающем ракурсе, потом еще более неловко оттого, что он продолжает это делать, а еще потом он решил, что если сама Вана, пребывая в таком виде, очевидно, не испытывает ни малейших неудобств, то ему и подавно незачем чувствовать себя не в своей тарелке. А после встречи с Вардой по-настоящему удивить не могло уже ничто.
Вана тем временем восхищенно округлила глаза.
- О! До чего похож!! Мелкие отличия, конечно, есть, - добавила она после более тщательного рассмотрения, - но это пустяки. С ними даже лучше, полная копия раздражала бы.
- Похож на кого? – полюбопытствовал балрог. – А то вижу, что нолдо, но я в лицо не очень знаю, кто есть кто.
- Нолофинвэ же!
- Он самый! – отрекомендовался Финголфин, окончательно утвердившийся в мысли о том, что двум смертям не бывать, а Мандоса, судя по предсказанию Намо, все равно никак не минуешь.
Только сейчас, услышав собственное имя со стороны, он сообразил, что все здесь, в том числе и он сам, разговаривают исключительно на самой настоящей добропорядочной квенье.
- О как! – ухмыльнулся балрог. – Круто! Круче был бы только Феанаро.
- Будет в следующий раз, - пообещал Верховный король нолдор.
- А на самом деле ты кто? – прощебетала Несса.
- Дамы, дамы, - галантно остановил ее балрог, - вы, конечно, новенькие и вам простительно, но у нас не принято задавать такие вопросы. Угадывай сам, если сможешь, или спрашивай кого-нибудь постороннего. Я только в виде исключения вам представился.
Вана повела ресницами.
- Но все-таки, в виде еще одного маленького исключения, кто же перед нами?
- Майрон, - нашелся Финголфин с ответом, в последнюю секунду вспомнив официальное имя Саурона.
Имена обитателей Ангбанда большей частью были ему незнакомы, а представляться балрогом в обществе балрога было слишком чревато.
За спиной Финголфина раздалось громкое и возмущенное:
- Эй! Самозванец!
Мгновенно обернувшись, Финголфин увидел огромного кота. Гордо неся умеренной пушистости хвост, зверь бесцеремонно протолкался меж четверых собеседников в самую середину и заявил:
- Каждому известно, кто тут Майрон. Это я!
- Брысь! – ответствовал балрог. – Каждому известно, что ты Тэвильдо, Кошачий Принц.
- Ой, какая прелесть! Кис-кис-кис! – тут же умилилась Несса.
Кот немедленно подлез ей под руку, намекая не останавливаться на достигнутом, и Несса обрадовано принялась чесать и гладить, и делать прочие глупости, которые совершают в остальном разумные существа, лишь стоит им настичь котов. Тэвильдо терся головой о ее бедро, оглушительно мурлыкал и жмурил бесстыжие глаза.
Балрог налил себе еще компота и обратился к Финголфину:
- Пойдем оглядимся-прогуляемся, а? Может, еще парочку Майронов отыщем.
- Но настоящий все равно я, - вставил кот, оторвавшись от своего занятия.
- Не нуди, Тэвильдо, - отмахнулся балрог.
Вана окликнула его.
- Готмог, а танцевать?
- Чуть попозже, дамы. Я большое начальство, мне первым в пляс пускаться несолидно. У таких красавиц и без меня от кавалеров отбою не будет.

***

От многообразия гостей рябило в глазах. Смуглая, с несколько неправильными чертами лица девица притягивала внимание будто магнитом, за ней увивалась добрая половина гостей мужеска пола. Финголфину пришлось признаться себе, что до сего дня он и не подозревал, насколько могут различаться между собой женщины, оставаясь при этом красивыми. Высокого роста и не очень, светлокожие и смуглые, изящные и более статные… К такому многоликому цветнику Финголфин надеялся вскоре привыкнуть, но представление о нолдорском стандарте красоты, как о единственно верном, определенно пошатнулось.
Темные майар вовсю пользовались своей способностью создавать себе новые обличия. Попадались такие, что Финголфин даже отдаленно не мог представить, кем бы они могли быть, Особо расспрашивать он остерегался, надеясь почерпнуть сведения из разговоров: Готмог там и сям перекидывался словами с присутствующими. Финголфин вызывал всеобщее восхищение. Все находили такой замысел превосходным и остроумным. Сам Финголфин только мельком осознавал, что в данный момент прогуливается по Ангбанду едва ли не под ручку с Готмогом. Голова кружилась от обилия впечатлений.
С орками было проще – они, в отличие от майар, внешность менять не умели.
Отрод, начальник правого крыла, был облачен в белое женское платье и откровенно самопальный парик из мочала. Очевидно, предпринимались попытки изобразить на парике локоны, но завивку мочало держало плохо. Отрода это нисколько не смущало. Он веселился напропалую, разговаривал не своим голосом, манерничал, как принято у мужчин, когда они хотят изобразить женское кокетство. Танцевал он при этом исключительно с женщинами, а в ответ на указания и обвинения в неувязках снисходительно пояснял, что такие, мол, у них нравы. Финголфин подозревал, что Отрод изображает из себя его племянницу, и подозрения эти переходили в уверенность.
Начальник левого крыла Луг обрядился вождем смертных дикарей, обитающих будто бы где-то очень далеко на юге. Одеждой ему служили плетеная из соломы юбочка и ожерелье из чьих-то зубов, Финголфин предпочел не выяснять, чьих именно.

В толпе гостей особенно обращал на себя внимание какой-то человек. Он был уже в возрасте, невысок, безукоризненно выбрит, во рту держал диковинный изогнутый предмет и периодически попыхивал дымом. Нельзя сказать, чтобы это было неприятно – запах дыма Финголфину даже чем-то понравился – но донельзя странно. Одет человек тоже был странно: необычного покроя штаны и нечто вроде тонкой куртки фасона столь же неизвестного, под которой поверх рубашки виднелся вышитый жилет.
- Кто это? – полюбопытствовал Финголфин.
- А, да это Мотгот! Он вечно в какого-то смертного переодевается, сам его придумал. Никак запомнить не могу, как зовут, больно имя чудное. Дымит какой-то сухой травой и всякие выдумки плетет про разные вымышленные времена и народы. Причем даже на непонятном языке иной раз, а то и не на одном. Хочешь посмотреть поближе?
Не успел еще Финголфин ответить, как Мотгот подошел к ним сам.
- Должно быть, вы Нолофинвэ, - сообщил он, придирчиво осмотрев эльфа с макушки до пят и обратно. – Я представлял вас немного по-другому. Придется внести исправления.
Балрог достал из нагрудного кармана блокнот и карандашом начал в нем что-то чиркать.
- Видал? – тихонько сказал Готмог.
- А почему на «вы»? – спросил Финголфин тоже углом рта.
- А он, когда в образе, ко всем на «вы». Говорит, что по привычке. Мол, в его родном языке обращение на «ты» давно устарело, и все обращаются друг к другу на «вы». Артист!!
Мотгот тем временем выпустил очередное кольцо сизого дыма, перевернул исписанную страничку и снова обратился к Финголфину:
- Позвольте поинтересоваться, почему у всех ваших сыновей отсутствуют амилессэ?
Финголфин не собирался откровенничать с каким-то вражьим приспешником, тем более, что амилессэ наличествовали как положено. В конце концов, официально здесь он только прикидывался Финголфином и таких подробностей знать не мог никак.
- К сожалению, не могу вам ответить, - в тон балрогу сказал он. – Это наш фамильный секрет. Вы приезжайте как-нибудь в Хисиломэ частным порядком, там мы сможем поговорить более обстоятельно.
- Вот шутник! – захохотал Готмог.
Мотгот же невозмутимо сделал еще пару пометок в блокноте.
- Профессор кислых щей!
С этими словами в их тесный кружок вмешалась худощавая ослепительно-белокожая красотка.
- Он кого угодно своими разговорами усыпит. На балу принято танцевать, - она развернулась лицом к лицу с Финголфином и положила ему на плечо руку с длинными винно-красными ногтями, - могу я составить тебе компанию?
- И мне, пожалуй, пора ноги поразмять, - Готмог допил свой компот и, пошарив взглядом по залу, отправился приглашать.
Дама увлекла Финголфина в самую гущу танцевальной круговерти.

***

Найдя себе слушателей в лице орков, Мотгот, помавая стаканом, нараспев декламировал своим невинным жертвам:

Niin laulan hyvänki virren, kaunihinki kalkuttelen
ruoalta rukihiselta, oluelta ohraiselta...

Порой язык напоминал шепелявую версию квеньи, на этом сходство заканчивалось.
Первая волна праздничного веселья естественным образом слегка успокоилась. Кто-то отправился перекусить, кто-то – за чем-нибудь прохладительным или горячительным. Толпа танцующих поредела, и снова столкнувшийся с Финголфином нос к носу Моргот снова едва не вздрогнул от неожиданности.
- Так и тянет определить тебя в застенок – до того ты на Нолофинвэ похож!
Для чего он отправился в Ангбанд, Финголфин не забывал ни на минуту.
- Не так сразу. Прежде я, как Нолофинвэ, вызываю тебя на поединок.
Слова были произнесены громко, на них начали оборачиваться. Очень скоро вокруг филина и нолдо собралось плотное кольцо заинтересованных гостей. Кончиком крыла Моргот почесал перьевое ухо, сдвинув шляпку набок и приобретя вовсе уже залихватский вид.
- Разве от такого отказываются? – риторически вопросил он окружающих. – И какая вечеринка без хорошей драки? Будь по-твоему. Твой вызов принят!
Музыка стихла. Гости тоже замолчали.
- Оружие, доспехи? – осведомился Финголфин. – Прочие условия?
Шагавший вдоль зрителей с целью расширения оперативного пространства филин гукнул:
- Да ну! Зачем портить праздник кровищей? Дам в обморок укладывать есть способы и получше.
Тут Моргот остановился, обернулся к Финголфину и вперился в него, совсем как давеча во сне.
- Поединок будет на салатах! – возгласил он. – Эй, там! Живо!
И кругом зааплодировали.
Финголфин даже не представлял, о чем речь, но разъяснения не замедлили. На стол водрузили два больших металлических блюда с салатом.
- Вызвал ты – выбираю я, - Моргот указал Финголфину на одно из них, сам облюбовав другое. – Впрочем, они одинаковые. Касаться руками стола запрещено. Чья физиономия первой окажется в салате, тот и проиграл. Судьей назначаю Готмога.
Балрог неторопливо вышел и встал перед столом.
На шею Финголфина легло крыло.
- Выиграю, конечно, я, но мне интересно, сколько ты продержишься.
Тратиться на ответное бахвальство Финголфин не стал. Он в свою очередь положил руку на затылок филина, ощущая тонкость птичьей шеи, странную для такого пышного оперения.
- Готовы? – громко спросил Готмог. – Считаю. Один, два…
На счет «три» на Финголфина навалилась гора. Лишь теперь он понял, насколько на самом деле силен Моргот. Из всех созданий в Эа один Тулкас нашел бы, что противопоставить ему. Только что сказанные слова не были пустым хвастовством. В оружном поединке Финголфин оставался бы в живых, пока Моргота интересовало бы его сопротивление. Здесь Верховный король нолдор самым унизительным образом будет уложен лицом в закуску на потеху всего Ангбанда. Моргот тоже клонился вперед, но перевес был на его стороне. Вестник Манвэ сказал правду: никого из валар… Никого? Расходуя ту секунду, что у него еще оставалась, Финголфин отпустил шею филина и кулаком ударил по краю блюда. Подчиняясь неумолимому закону природы, противоположный край взлетел вверх, подбросив салат как раз Морготу в физиономию. Тот отшатнулся, тяжелое блюдо, замерев на мгновение вертикально, съехало со стола и тонкой кромкой врезало филину по пальцам.
От вопля Моргота всем заложило уши. Кто-то из дам в ужасе ахнул. Вана без чувств осела на руки Болдога, чему тот был рад несказанно. Колесом выгнул спину Тэвильдо, взвыл дурным голосом, вторя хозяину. Филин разевал клюв, орал, моргал, прыгал на одной лапе, крыльями пытаясь дотянуться до другой, пострадавшей. Он бывал близок к успеху, но именно в этот миг терял проклятущее равновесие, взмахивал крыльями, и все начиналось сначала. Ошметки салата сползали по оперению и обваливались. Сквозь салатную заправку прежним ясным светом сияли сильмариллы. Кроме них, из присутствующих сохраняли спокойствие только двое: Финголфин и Мотгот, который опять что-то очень живо строчил в своем блокноте, поглядывая на главных действующих лиц.
- Нечестно!! Ты сжульничал!! – бросил обвинение филин, едва продышавшись.
- Ничего подобного, – возразил Финголфин. – Стола я не касался, а условия никак не оговаривали, подносить ли физиономию к салату или салат к физиономии.
Готмог только руками развел:
- Не оговаривали.
Филин громко клацнул клювом.
- Порой мне кажется, что ты действительно Нолофинвэ.
- Признавай поражение.
- Может, тебя еще и «Ваше Величество» называть?
- Кстати, не мешало бы.
Кончиком крыла филин осторожно вытащил из глаза какую-то соринку, фрагмент, видимо, все того же салата, и покосился на Готмога.
- Я не лизоблюд, шеф, - вздохнул тот.
- А жаль. Ладно, признаю. Обойдешься без «Величества», все равно король ты ненастоящий.
Поздравлений, очевидно, ждать не приходилось. Финголфин отдал церемониальный поклон. Это было совсем не то, на что он рассчитывал, но все же это была победа. Все же он сделал то, зачем ехал сюда – вызвал Моргота на поединок и даже вышел победителем. И шутовские условия не меняли сути: далеко не все, что обходится без крови, непременно шутовство.
Моргот тем временем с неудовольствием осматривал свое перемазанное оперение и заляпанный пол, мрачно поглядывая на Финголфина, будто обвиняя его в устроении всего этого безобразия.
- Мне нужно привести себя в порядок.
С этими словами он пошел прочь, сильно припадая на одну ногу. По залу засновали орки-служители, прибирая и затирая следы происшедшего.

Вернулся Моргот довольно скоро, вычищенным от остатков салата и все так же заметно прихрамывая. Теперь вместо шляпки голову его венчала корона, и сильмариллы были в ней. На перьях, где камни лежали раньше, виделись явные и отчетливые подпалины. Моргот взгромоздился на трон.
- Я травмирован! – заявил он. – Вина мне!
Очевидно, гости намерились дружно выпить за здоровье хозяина.
- Да будет тебе Мандос пухом! – пробормотал Верховный король нолдор внутрь поднесенной ему чары.
Пить за Морготово здоровье его не заставила бы никакая конспирация.
Веселье возобновилось пуще прежнего. Снова заиграла музыка. Разгоряченная танцами, Владычица звезд восседала теперь рядом с филином, обмахиваясь веером, смеясь и блестя глазами – судя по всему, Моргот рассказывал ей что-то донельзя пикантное. Финголфин же смотрел на Моргота и его корону и размышлял. Сегодняшнее (или уже вчерашнее?) видение совершенно точно не было обыкновенным вывертом сонного воображения. Этого выходца из садов Ирмо просто необходимо было понять правильно. Финголфин еще раз окинул взглядом корону и сильмариллы в ней, а потом выскользнул из сутолоки и, никем не замеченный, отправился исследовать путь, каким уходил и вернулся Моргот.

***

Две или три комнаты отделяли от возвращения в праздничный зал, но здесь Финголфин оказался не один.
Она протанцевала с ним бо́льшую часть этого вечера, но так и не представилась, а сам Финголфин не спрашивал, ведь предполагалось, что он и без того должен знать, кто она такая. Другие гости обращались к ней «Тхури» - видимо, это было частью ее имени. Теперь она шла навстречу Финголфину и остановилась чуть ближе, чем посоветовали бы приличия.
- Говорят, что женщина любит так же, как она танцует. Верно ли это в отношении мужчин?
- Под таким углом я к мужчинам никогда не присматривался, - ответил Финголфин прежде, чем успел задуматься, что она тут делает и не следила ли за ним.
- Это хорошо. Иной раз ведь получаешь неприятные сюрпризы.
Двусмысленность ситуации испарилась. Тхури дожидалась его здесь не только для того, чтобы задать этот фривольный вопрос.
- Почему я?
Тхури блеснула мелкими зубами.
- Ничего не могу с собой поделать, мне нравятся мужчины нолдор, но встретить их в подходящей обстановке не получается.
- Значит, я выбрал удачный образ?
- Более чем. Ты не обижаешься?
- Нет.
Она положила ладонь ему на плечо, как недавно в танце, и передвинула ее чуть ниже. Отстраняться Финголфин не стал.
- А вдруг я настоящий?
- Оригинал вместо копии? – ее голос понизился почти до шепота. – Это слишком хорошо для правды.
Сколько прошло с тех пор, как его соблазняли в последний раз? Пятьсот лет? Больше?
Он только что проходил анфиладой комнат и знал, что там нет ни единой души. Финголфин скользнул взглядом поверх волос Тхури, и она заметила:
- Даже если бы там кто-то был, это больше скомпрометирует меня.
Теперь они стояли так близко, что грудью Тхури касалась его, и разговоры сделались уже неуместны.
«У меня есть жена», - напомнил себе, своему хроа, Финголфин.
Была. Где-то там, в другой земле и в другой жизни. Они расстались. Не по своей воле, но теперь это было уже не важно – они никогда больше не встретятся, как если бы Финголфин навеки застрял в Мандосе. Так к чему его сдержанность? Финголфин кожей чувствовал исходящее от Тхури тепло. Вдохнул запах ее волос. Кровь быстрее рванула по жилам. Оживились давно заснувшие ощущения, отчаянно, остро – и горько оттого, что Анаирэ больше не войдет ни в его дни, ни в его ночи. Среди всех женщин ему была нужна только Анаирэ, и какой бы ни была вот эта, заменой она бы не стала.
Финголфин медленно перевел дух и разжал руки. Ожидание на лице Тхури уступало место недоумению.
- Что-то не так?
- Я опрометчиво выбрал образ женатого нолдо. И теперь придется соответствовать.
Долгих несколько секунд спустя Тхури отвела взгляд, и голос ее сделался глуховатым.
- Даже не знаю, плакать или ругаться.
- Мне самому обидно, - Финголфин постарался, чтобы это прозвучало искренне.
Впрочем, особо притворяться ему не пришлось – сейчас он точно так же желал того, чего не мог достичь.
Неловкая пауза затягивалась, и следующий ход, видимо, должен был быть его.
- В другой раз я приму облик более подходящий.
Тхури отступила на пару шагов.
- Может быть, мне тоже что-нибудь изменить?
- Оставайся такой. Я буду видеть тебя во сне, - сказал Финголфин, и слова эти были не ей.
- Учтивости тебе воистину не занимать, - ответила Тхури.
И она ушла, а Финголфин остался, решив подождать и выйти позже, чтобы не бросать тень на доброе имя дамы, если у нее таковое имелось. Пока же он присел на какой-то диван, прогнал мысли о том, что эта мебель едва не послужила в другом качестве, и постарался, как мог, вернуть себе уравновешенность.
И тут как будто из ниоткуда материализовался Тэвильдо, бесшумно ступая на мягких лапах. Кот обошел вокруг Финголфина и уселся совсем рядом.
- Мы здесь с тобой одни, нас никто не слышит, - с видом заговорщика промурлыкал он. – И мы оба знаем, что ты не Майрон, потому что Майрон – это я. Ну скажи, кто ты на самом деле.
- Нолофинвэ.
- Ффффф! Тогда я Эру Илуватар! Я серьезно.
- Ладно, так и быть. Только тебе и по секрету.
- Буду нем как могила, - заверил кот.
- Вайрэ, - сказал Финголфин как нельзя более конфиденциально.
Кот дернул ухом.
- Ври больше!
- Тогда сам придумай ответ, который тебя устроит.
И Финголфин изобразил легкое возмущение.
Тэвильдо поднялся, потянулся и снова пошел вокруг Финголфина, пристально разглядывая его со всех сторон, а вернувшись на прежнее место, сообщил:
- Хотя, если рассудить, кого шеф мог пригласить еще? Не Манвэ же. И если даже Варда тут… Но почему не в своем настоящем виде?!
- Он мне до смерти надоел. И еще эти дурацкие правила, запрещающие принимать облик не своего пола… А мне всегда хотелось хоть попробовать ощутить себя в теле мужчины.
- Ау! – зевнул Тэвильдо. – Поэтому ты ведешь себя так… целомудренно.
- Ну да. Мне непривычно, чтобы со мной заигрывали женщины.
Тут Финголфин нисколько не соврал – с таким количеством столь откровенного женского внимания он не сталкивался никогда.
Разве коты хихикают?
- Скажу Тхури, на кого она на самом деле вешалась, вот смеху-то будет. Ой! – покосился он на собеседника. – Я же обещал. Жалость какая. Ну можно, я хоть потом скажу?
- Нельзя.
На самом деле Финголфину было абсолютно безразлично, что и кому будет потом болтать Саурон, но огорчение кота выглядело таким натуральным и искренним.
- А почему именно Нолофинвэ?
- Верховный король все-таки. Не обычным же нолдо мне прикидываться.
Тэвильдо потерся ухом о его плечо.
- Эй, ты чего?
- Форма накладывает отпечаток, - проурчал Тэвильдо. – В виде мужчины ты заглядываешься на женщин – не отпирайся, я заметил, но никому не скажу. А я в таком виде ненавижу собак и хочу, чтобы меня погладили.
Финголфин почесал Тэвильдо за ухом. Ничего особенного – кот как кот, только большой.
- А мышей ловить не тянет?
Тэвильдо фыркнул.
- Увертливые, поганки!
- Значит, если я в виде Нолофинвэ, мне должно хотеться убить тебя.
И, обернувшись, он мгновенно сцапал кота за шкирку и стащил его вниз, придавливая к полу.
Тэвильдо зашипел, выкручиваясь, заскреб когтями по каменным плиткам.
- Не смешно!! Иди Мелькора режь, его убить тебе еще больше должно хотеться!!
- Хорошая мысль, - произнес Финголфин.
Его вдруг одолело раздумье. Он выпустил кота. Кот встряхнулся, взъерошил мех.
- Это у тебя от твоих веретен такая хватка?
- Валиэр вообще-то от природы не слабачки.
Раз он здесь… Моргот ходит рядом и ни в чем его не подозревает. Можно совершенно спокойно подобраться вплотную. Выхватить кинжал – и никто ничего не успеет сделать, никто не успеет помешать…

***

- Что же тебя остановило? – спросил Фингон, внимательно слушавший отцовский рассказ, вернее, ту его часть, которую Финголфин счел нужной рассказывать.
Верховный король нолдор чуть помедлил.
- Я увидел, что это неправильно, - ответил он. – Я все-таки был там гостем, хоть и незваным. И убивать безоружного хозяина, даже если его имя Моргот, было бы низостью.
Фингон кивнул с таким видом, словно услышал то, что и ожидал.


--------------------
user posted image
"I'm in command of this pass. So speak civil" (с, Шаграт)
PMEmail Poster
Top
Флер де Лис
Отправлено: Май 31 2017, 21:57
Quote Post


Пушистый, но клевачий птенчик
***

Группа: Пользователи
Сообщений: 7242
Пользователь №: 20
Регистрация: 11-Апреля 17
Статус: Offline

Репутация: 1893




Звезда в шоке!!!!!! :wacko: :wacko: Ну вы и нагородили! Я уже устала удивляться. Надо же было такое придумать. Ну вот надо же было написать настолько непредсказуемый сюжет. Особенно мне понравился Профессор. Но почему Нолофинвэ в ежика не превратили?
И не можете не напихать в рассказ похабщины, ну никак.
Мое вам с репой! :give_heart: :air_kiss:


--------------------
ВК состоит из пронзительных историй любви, главная из которых - любовь Фродо и Сэма (с)
Наше счастье - горе дунаданов (с)
Друг мой - третье мое плечо. Торчащее из спины. (с)
PMEmail Poster
Top

Topic Options Страницы: (44) 1 2 [3] 4 5 ... Последняя » Reply to this topicStart new topicStart Poll


 


Текстовая версия